Могло. Но что-то внутри подсказывало – нет. Не о работе.

Листала дальше, уже методично, уже с той холодной сосредоточенностью, которая появилась во мне после ресторана и с тех пор не покидала. Ноябрь прошлого года. Октябрь. Сентябрь.

Март. Март прошлого года, наша вечеринка. На следующий день.

Пост: фото окна с каплями дождя. Подпись: иногда встречаешь человека и понимаешь, что это плохая идея. И все равно не уходишь.

Триста сорок лайков.

Дата совпала.

***

Закрыла ноутбук.

Встала, прошла на кухню, налила воды, выпила, стоя у раковины. Руки не дрожали, я уже научилась этому, теперь они почти всегда спокойные. Только внутри что-то сжималось и медленно разжималось, как будто кто-то сдавил меня и никак не отпускает.

Встречаешь человека и понимаешь, что это плохая идея.

Значит, знала. С самого начала знала, что это плохо, неправильно и нельзя, и все равно не ушла. Написала об этом в блоге. Триста сорок человек поставили сердечко под ее признанием. Триста сорок человек прочитали это как что-то красивое и щемящее: про любовь, про судьбу, про невозможность противостоять чувствам.

Никто и подумать не мог, что за этим стоит чья-то кухня, чьи-то кружки на полке, чей-то магнитик с Барселоной. Моя кухня. Мои кружки. Мой магнитик.

Вернулась к ноутбуку. Снова открыла, не могла не открыть, что-то тянуло меня с той же силой, с какой нельзя не потрогать языком больное место. Нашла пост за июнь. Фото руки с браслетом: тонким золотым, незнакомым, такого у Наташи раньше не было. Подпись: маленькие подарки, которые говорят больше слов.

Посмотрела на дату. Вспомнила – июнь, Вова улетал в Петербург на три дня, конференция, сама понимаешь, скучная история. Я сидела дома, поливала цветы, смотрела сериал и почти не скучала.

Маленькие подарки, которые говорят больше, чем слова.

***

Зашла в комнату. Вова сидел за ноутбуком и что-то читал вполоборота ко мне, лицо в синеватом свете экрана. Знакомый профиль. Темные волосы, аккуратная борода. Чуть коснулся подбородка большим пальцем, снизу вверх, его жест, его нервный тик.

О чем думает?

Раньше я бы спросила. Просто подошла бы, обняла сзади, сказала о чем ты думаешь?, а он бы улыбнулся, рассказал что-нибудь про работу или про всякую ерунду, мы бы посмеялись и пошли спать.

Теперь я стояла в дверях, смотрела на него и думала совсем о другом.

Я думала: ты привез ей браслет из Петербурга. Ты выбирал его в каком магазине, думал о том, как она обрадуется, как напишет в блоге о маленьких подарках, которые говорят больше, чем слова. Триста сорок лайков.

А мне привезли шоколад из аэропорта. Такой же, как всегда.

Не потому, что не любил. Наверное, любил, но по-своему, привычно, как любят вещь, которая всегда на месте и никуда не денется. Шоколад из аэропорта для тех, кто никуда не денется.

Браслет – для тех, кого можно потерять.

– Саш, ты что-то хотела? – спросил Вова, не оборачиваясь.

– Нет, – ответила. – Спокойной ночи.

– Я еще немного посижу.

– Хорошо.

Легла. Потолок. Темнота. Привычный маршрут.

Лежала и думала о Наташином блоге, о том, что она писала честно. Не скрывала, не прятала, просто облекала в красивые слова и выкладывала на всеобщее обозрение. И никто этого не видел. Я не видела! Читала те же посты, ставила лайки и думала: красиво пишет.

Вот что страшно, не то, что она скрывала. А то, что она не скрывала ничего, писала открытым текстом, а я все равно не видела. Потому что не смотрела. Потому что была занята его офисом, его переездами, его кружкой с недопитым кофе по утрам.

Пока он думал о браслете в Петербурге, я поливала цветы, смотрела сериал и почти не скучала. Вот и весь сказ. Перевернулась на бок. За стеной тихо, Вова, кажется, тоже лег.

Закрыла глаза и подумала об одном: в среду встреча с Сергеем Гориным. Студия, проекты, разговор о работе. Своя жизнь. Пусть пока маленькая, пусть только контур, пусть всего один звонок в мессенджере, но своя, хоть и в тридцать шесть лет.

Наташа писала в блоге: иногда нужно просто выдохнуть и отпустить все лишнее.

Усмехнулась в темноте. Хорошая мысль. Правильная. Жаль только, что лишним я считала совсем не то.

В среду проснулась раньше будильника.

Лежала, смотрела в потолок и прислушивалась к себе – есть ли страх? Нет. Есть что-то другое, незнакомое, давно забытое. Что-то похожее на то ощущение перед соревнованиями, когда ты еще не вышла на ковер, когда все впереди и неизвестно, как все сложится, но тело уже знает, что готово.

Зоя Павловна называла это правильным волнением.

– Если ты не волнуешься, значит, тебе все равно, – говорила она. – А если все равно, зачем выходить?

Встала тихо. Вова спал, рука под подушкой, ровное дыхание, привычная картина. Прошла на кухню, включила кофеварку, и впервые за две недели утро не давило.