– Это я тоже знаю.

Вова посмотрел тяжело, с усилием, как смотрят, когда хочется отвести взгляд, но понимаешь, что нельзя.

– Саш, я не знал про Митю. Клянусь, не знал.

– Верю, – сказала я.

Кажется, он этого не ожидал. На секунду растерялся.

– То, что было в Питере, было до тебя. Мы тогда только начинали…

– Вова, – тихо перебила. – Питер мне сейчас неинтересен.

– Но ты должна понять…

– Я понимаю, хотя, не обязана и не должна понимать. Не должна искать оправдание чужим поступкам,– ответила. – Питер был у тебя до свадьбы. Питер – это ваша с Наташей история, я к ней не имею отношения. Меня интересует другое.

Взяла кружку. Сделала глоток. Посмотрела в окно.

– Год назад, – медленно начала. – Год назад она пришла в наш дом. Намеренно. Она знала, кто ты. Знала семь лет – с той секунды, как увидела тебя на пороге. И все равно пришла.

– Саша…

– И ты, – продолжила, не повышая голоса, – смотрел на нее через наш столик тем же взглядом, каким когда-то смотрел на меня. Я видела этот взгляд через стекло ресторана. Того самого, где ты делал мне предложение. За нашим столиком. Помнишь тот столик?

Молчал.

– Помнишь. Ты ведь специально туда пошел. Или случайно?

Не ответил. Потер подбородок – снова и снова, этот его жест, который раньше казался таким родным, а теперь был просто жестом чужого человека.

– Вова, я задам тебе один вопрос, – повернулась к мужу. Смотрела прямо, без слез, без дрожи. – Один вопрос, и я хочу получить честный ответ. Ты должен мне хотя бы это.

– Спрашивай.

– Ты думал обо мне? Хоть раз. Хоть в один из тех вечеров когда был с ней – ты думал что я дома? Что я жду? Что я варю ужин и думаю что у нас все хорошо? Что ты делаешь мне больно? Что когда-то все всплывет и мне будет еще больнее?

Тишина. Долгая. Настоящая, такая плотная, что стало давить на плечи.

– Думал, – сказал наконец. Тихо. – Думал, Саша.

– И все равно.

– И все равно.

Кивнула. Вот и все. Вот и ответ. Думал – и все равно делал. Не случайно, не в беспамятстве, не потому что не знал. Знал. Думал. Выбрал. Это был осознанный ежедневный выбор.

– Понятно, – сказала.

Встала. Взяла свою кружку, подошла к раковине, вылила недопитый кофе. Стояла спиной к нему.

– Знаешь, что самое странное? – сказала, глядя в окно. – Я не злюсь. Думала, что буду злиться – готовилась злиться, почти ждала этого. А злости нет. Есть только вот это… – я остановилась, подбирая слово. – Пустота. На месте, где раньше было что-то живое. Просто пустота. Все что было там, заполняя пустоту вырвали с мясом.

– Саша, – голос за спиной стал другим. Надломленным. – Я могу это исправить. Я хочу исправить. Скажи, что нужно сделать, – я сделаю все.

Обернулась. Посмотрела на него.

– Все?

– Все, – повторил Вова и встал. Шагнул ко мне. – Я понимаю, что натворил. Понимаю, что не заслуживаю, но, Саша, семь лет, мы вместе семь лет, это просто…

– Вова.

– Нет, послушай, – его голос срывался. – Я был идиотом. Я не ценил. Я не видел – смотрел и не видел. Ты была рядом, всегда рядом, и я привык и перестал… перестал смотреть. Это моя вина. Только моя. Не твоя, ты все делала правильно, ты всегда все делала правильно.

– Я знаю.

– Тогда дай мне шанс. Один шанс. Мы сможем уехать, куда угодно, в Питер, за границу, начать все сначала – Саша, пожалуйста.

Я смотрела на него.

На этого человека, который семь лет был моим домом. Который привозил шоколад из аэропорта и думал, что этого достаточно. Который смотрел на другую женщину нашим взглядом в нашем ресторане, и думал обо мне, и ему было все равно.

– С Наташей разбирайся сам, – спокойно сказала. – Теперь у вас с ней своя история. Отдельная и серьезная.

Он понял, о чем я, лицо изменилось.

– Саша, Митя – это не…

– Вова, – подняла руку. – Это между тобой и Наташей. Я в это не лезу и не буду лезть.

Молчал, смотрел на меня с выражением человека, который тонет и не знает, за что ухватиться. Потом опустился.

Не сел, а именно опустился на колени прямо на кухонный пол. Взял меня за обе руки, крепко, прижал к лицу, плечи вздрагивали.

– Прости меня, – сказал глухо, уткнувшись в ладони. – Саша, прости. Я прошу тебя. Я понимаю, что не заслуживаю прощения, но прости. Мне нужно, чтобы ты меня простила.

Она смотрела на него сверху вниз.

На эту темную голову в своих ладонях. На трясущиеся плечи. На человека, который семь лет был рядом и которого – как ни странно – совсем не жаль. Не потому, что я жестокая. Просто жалость не живет там, где теперь пустота.

Тихо высвободила руки.

– Вова. Встань. Пожалуйста.

Он не встал. Поднял голову: глаза красные, мокрые, чужие. Никогда не видела его таким. За семь лет – ни разу.

– Не уходи, – сказал. – Не подавай на развод. Дай нам время. Месяц. Неделю. Я докажу…

– Вова, встань.

– Саша…