Каждый вечер, возвращаясь со съемок, я не могу оторвать взгляд от света, льющегося из его окна. Очень заманчиво - так заманчиво - выйти и поговорить с ним, но мои дни длинные, и я слишком истощен морально, чтобы где-то взять на это силы. Или мужество.

Предложить ему пожить у меня - меньшее, что я могу сделать, но знаю, этого недостаточно. Если бы я мог, я бы дал все, что ему нужно, но, поставив себя в такое положение, я испытываю смятение и тоску, охватывавших меня в последний раз, когда мы были близки.

Я не смогу пережить это снова. Я напиваюсь до бесчувствия и с головой ухожу в работу, чтобы как можно больше отвлекаться. Черт возьми, я все еще на этом пути, и мой организм долго не выдержит. Если бы не долгие часы, что я провожу в «Фэндоме», возвращаясь домой совершенно измотанным, я бы пил, лишь бы забыть о том, что Мейсон у меня под боком.

Только на выходных я снова вижу Мейсона.

Он заходит в дом в низко сидящих спортивных штанах и свободной майке. Его волосы распущены, борода по-прежнему завораживающе густая, но когда он заходит на кухню, мой взгляд прикован к его рукам.

Моя рука застывает на кнопке включения кофеварки.

Мейсон немного поправился и у него появился небольшой животик, но такое ощущение, будто он все это время провел в Монтане, размахивая топором. Помню, когда я гостил у него во время перерыва в гастролях, он заставил нас самих нарубить дров. Блядь, он был таким сексуальным. Даже будучи худым парнем, вид того, как он колет дрова… у меня аж мурашки по коже бежали.

Мне интересно, не связано ли это с уверенностью и волей Мейсона. Он был ответственен за свою семью и землю, которой они владели, и относился к этому очень серьезно. Когда умер его отец, Мейсон взял на себя роль главы семьи. Все, что он делал - переезд в Лос-Анджелес, чтобы получить престижное образование и осуществить заветную мечту, а затем работа в одной из самых продаваемых групп всех времен… Он делал все это ради своей мамы и сестры.

Помню тот год, когда мы впервые почувствовали вкус успеха, и выступление в утреннем ток-шоу. Ведущие расхваливали нас, что мы - величайшая группа со времен «One Direction». Я, наверное, никогда не видел Мейсона таким расслабленным.

Он был рад, что добился успеха и ему не придется возвращаться домой без гроша в кармане или без возможности обеспечить семью.

Мейсон нес на своих плечах всю тяжесть мира, а я бросил его из-за своего разбитого эго. Ладно, и сердца. Нельзя забывать и о разбитом сердце.

Я могу сколько угодно притворяться, что ничего не понимаю. В глубине души я знаю правду.

Причина, по которой я так долго не мог встретиться с ним лицом к лицу - чистое и безмерное горе. Не стоило сваливать это на него, и не стоило быть таким дерьмовым другом.

Как мне загладить свою вину перед ним, не жертвуя снова своим сердцем?

- Доброе утро, - бормочет он, и да, вот и мой член, словно не прошло два с половиной года.

Сердце тоже в этом участвует. Предательское тело.

Я по-мужски киваю ему. Это все, что я могу сделать, не вывалив язык изо рта.

- Я не видел тебя всю неделю. - Его утренний хриплый голос звучит как у старого Мейсона. Того, кто будил меня во время гастролей, доставляя еду прямо к дверям номера, независимо от того, был я один или нет. Он даже заказывал дополнительную еду на случай, если какая-нибудь фанатка, которая была со мной, проголодается. Он всегда заботился о других.

- У шоу плотный график, - говорю я. - Предполагалось, что мы будем снимать в течение десяти недель, но производство было приостановлено, поэтому они сократили съемки до шести, чтобы все успеть.

Мейсон хмурится. Я жду, что он проявит ко мне заботу, спросит, как я со всем справляюсь, но этого не происходит.

- Имеет смысл. - Все, что я слышу.

Как нам вернуть все в нормальное русло?

- Есть какие-нибудь планы, пока ты здесь, или ты собираешься залечь на дно и притвориться, что Харли и весь остальной мир тебя не ищут? - спрашиваю я.

- Ты ведь не сказал Харли, что я здесь, а? - Его глаза холоднее, чем когда-либо.

- Я бы так не поступил.

- Как не сказал ему, где находится мой дом?

- Это другое.

Мейсон приподнимает бровь.

- Разве?

- Я был тогда пьян.

- Как необычно для тебя, - ворчит он и подходит к холодильнику. Внимательно изучив содержимое - а его там совсем немного, учитывая, что я каждый день ем на съемочной площадке и давно не заказывал еду, - он закрывает дверцы. - Это официально. Я съел все, что было хоть сколько-нибудь съедобно в твоем доме. Я уговариваю себя сходить в магазин, но до сих пор трушу. Я не готов никому показываться.

- Я могу сегодня заказать еду с доставкой. Просто скажи, что тебе нужно.