Кошка бежит за нами следом. Разгулялась. Бессонница Мишки и на неё перекинулась. Видимо, надо будет забрать её с собой на кухню, чтобы не болталась под ногами.

Внучок тоже взбодрился. Это не очень в тему.

— Мишуль, надо спать. Я вижу, что ты рад Кате, что хочешь показать ей как обустроилась у нас Василиса, но надо спать. Хорошо.

Внук смотрит на меня серьёзно, кивает.

Целую его в лобик и опрокидываю на постель.

— Спи сладко сладко. Хорошо? Пришла твоя колыбельная, теперь тебе ничего не мешает уснуть.

Катя бросает на меня чуть взволнованный взгляд. Не верит, что её песня сработает второй раз? Я верю. Очень хочется верить, что Мишка наконец-таки уснёт, поэтому не допускаю ни одной мысли о том, что не сработает в этот раз. Что и Катина помощь на пути к крепкому сну окажется бесполезной.

Уснёт Миша, как миленький уснёт. У Кати такой мелодичный приятный голос, нет у внука шансов. И вообще девушка приятная, запуганная немного, закомплексованная, скорее-всего, но приятная.

— Спи, — произношу и выхожу из комнаты, забрав с собой Василиску, как и планировал.

Не знаю, как прореагирует Мишка на мой уход, но если я останусь опять сяду в кресло, если Василиса начнёт мурлыкать свою песенку, а Катя петь свою, вероятно я опять отрублюсь, как бы не старался бороться со сном. Есть шанс уснуть. Слишком уж убаюкивающие эти две девчонки. Поэтому кофе, много-много кофе. Хотя нет, много не стоит, а то потом у меня начнётся бессонница. Чашку. Одну чашку.

Включаю чайник и вскоре подхожу к окну с дымящейся кружкой. Василиска походила, походила по кухне, немного попила, чуть перекусила и с устроилась на Мишкином стульчике на подушке. Лежит, вылизывается ещё не спит, но на пути к этому.

А мне пока рано.

На кухне горит свет, поэтому за окном ничего не видно. Просто темнота, едва различимые силуэты домов. Но я их и не рассматриваю. Думаю. Думаю о том, что Катя все-таки пришла, не смогла остаться безразличной к тому, что маленький мальчик не может уснуть. Пришла. Но как быть дальше?

Каждый раз вызывать в ней жалость не вариант. Не укладывать Мишку спать днём, чтобы раньше засыпал вечером, чтобы она могла приходить не слишком поздно и возвращаться к себе? В принципе, допустимый вариант. Но надо договориться о цене. Я по жизни не скуп, а Катины колыбельные, точнее эффект, которые они дарят для меня и вовсе бесценны. Потому, что дарят покой.

Проходит достаточно много времени, уже начинаю сомневаться, что песня сработала и решаю посмотреть, все ли в порядке.

Может быть, конечно, Катя, сама себя тоже убаюкала. Утром будет стесняться, нервничать, но я совсем не против, если она будет спать с моим внуком.

Открываю дверь, захожу и вижу, что Катя не спит, она сидит рядом с Мишкой и… плачет…

Глава 20. Сергей

— Кать… — окликаю девушку.

Она оборачивается. Вздрагивает. Тут же принимается вытирать слёзы. Натягивает на лицо улыбку.

— Миша уснул, я пойду, — говорит она.

Пойдет? В таком состоянии, когда её мелко трясет? Да я её сейчас и таксисту не доверю.

— Почему ты плачешь? — спрашиваю негромко.

— Не важно. Всё хорошо. Личные тараканы. Я пойду. Главное Миша уснул. Спит. Ему спокойно.

— А тебе совсем не спокойно. Что-то случилось?

— Всё хорошо, — упрямо качает головой.

Она мне чужой человек, сомневаюсь, что ей очень хочется выворачивать предо мной душу на изнанку. Но мне безумно хочется помочь этой плачущей девушке. Она старше моей дочки, но сейчас, в таком уязвимом состоянии, очень напоминает Машку. Не внешне, нет, ранимостью. Дочка тоже плакала, когда поняла, что не сможет остаться с нами, с сыном. Сколько ночей она ревела. Я был рядом, пусть и у самого всё внутри рвалось. Тогда, как и сейчас, с Мишкиным сном я ощущал жуткое бессилие. Маша была не излечима. Тут даже деньги и лучшие врачи оказались бессильны. Её больше нет. А Катя… Возможно, ей можно помочь.

Но для начала надо узнать, чем вызваны слёзы.

Девушка пытается встать, но я загораживаю ей доступ к полу. Может, это не совсем корректно подхватываю на руки.

Если мы будем разговаривать здесь, если Катя будет долго упираться, мы можем разбудить Мишку. И без того пришлось приложить немало усилий, чтобы помочь ему уснуть. Он долго мучился. Добавлять проблемы себе, неудобство ребёнку не стоит. Надо действовать разумно, пусть и эмоции пытаются взять верх.