В свете фонаря мне показалось странным, что он уже дед, сейчас удивление от этого факта не исчезает. Да, в уголках глаз есть лучики морщинок, в волосах запутались тонкие нити седины, но ему не дашь больше сорока. Крепкий мужчина, привлекательный.

На этой характеристике отвожу взгляд.

О чем я думаю? Я тут не для того, чтобы оценивать внешность нового знакомого, а для того, чтобы помочь ребёнку уснуть.

Знакомого.

Смешно…

Мы даже не познакомились.

— Я – Катя, — сообщаю невпопад.

Мужчина даже чуть с шага сбивается.

— Сергей. А мальчик – Миша.

— По-моему, он уснул, — даю заключение, опустив взгляд на ребёнка, но он тут же сонно открывает глаза.

Находит меня взглядом и опять их закрывает.

— Увы, нет… — подводит итог мужчина и, перехватив кота одной рукой, открывает передо мной дверь. Проходит вперёд и включает ночник, чтобы яркий свет не побеспокоил покой Миши.

Детская.

Кровать, кресло. Уютная обстановка. Зайка сидящий на кровати, явно сшит кем-то своими руками, и явно давно.

Игрушка потертая, но, видимо, любимая.

Интересная вещь, явно с историей, но я, конечно, не спрашиваю о ней.

Мне надо положить малыша на кровать, спеть колыбельную и идти домой спать. Мне ни к чему интересоваться чужой жизнью.

Меня не касается ни история игрушки, ни то, почему Сергей и Миша одни.

Сергей игнорирует вопросы о маме, значит, мне их не нужно задавать. Возможно, это больная тема.

Подхожу к кровати, стараясь действовать аккуратно, укладываю Мишу, но номер не проходит, он тут же садится.

Сонно и растерянно озирается. Маленький, растерянный, он выглядит очень забавно.

— Эх, Мишка, совсем ты не спишь, — вздыхает мужчина и опускает на пол котенка, который с интересом оглядывается по сторонам. — Давай переоденемся в пижамку, и Катя споёт тебе колыбельную?

Мальчик с готовностью кивает.

Если это ритуал, то не удивительно, что он жаждет свою песню. Пока Мишу переодевают, прокручиваю в голове те колыбельные, которые знаю.

Вот и выпал случай их спеть ребенку.

— Я на кресло сяду, Мишут, я тут, рядом, — произносит мужчина.

Создается ощущение, что он боится оставить мальчика даже ненадолго, но о причинах на спрашиваю. Я чужой человек, это не моё дело. Я вероятно вижу этих людей первый и последний раз.

Нет, конечно, в виду близкого места жительства, мы можем пересечься ещё, но вряд ли общение будет представлять что-то кроме приветствия, короткого и сдержанного.

— Ложись, Мишуль, — прошу мальчика, когда его дедушка отходит в сторону. — Я рядом посижу, ты не против?

Мальчик улыбается мне. Наверное, это значит, что не против.

Поправляю его одеялко, расправляю. Сажусь на край.

— Закрывай глазки.

Миша с готовностью исполняет мою просьбу, я на миг прикрываю глаза и начинаю петь. Сначала просто пою, к потом не сдерживаюсь, опускаю руку на детский животик, поглаживаю его.

Ласково, не спеша, в такт колыбельной.

Одна песня заканчивается, и я начинаю вторую, потом третью. Сергей меня не прогоняет, а я с каждым мигом, пусть и вижу, что Миша уже спит, всё меньше и меньше хочу уходить.

Я хотела стать мамой, я мечтала об этом, хотела подарить ребёнка мужу. Но ему родит другая. Потому что я не смогла, потому что я бракованная.

Сейчас, укладывая малыша спать, я будто получаю то, что мне недоступно, проявить заботу о малыше, почувствовать что-то близкое к тому, что могла бы чувствовать, если бы у меня были дети.

Слёзы подступают близко. Надо идти.

Поднимаюсь, оборачиваюсь к Сергею, чтобы сообщить, что у нас получилось, Миша спит и, по всей видимости, крепко, но понимаю, что спит не только малыш, но и Сергей, прямо в кресле, как и сидел, повернув голову на бок. И даже кот спит, устроившись на коленях мужчины.

Подхожу, касаюсь плеча Сергея, но он не реагирует.

Они не спали вторую ночь. Они устали, теперь разбудить проблема, да и будить жалко.

Ну и что мне делать?

Глава 13. Катя

Задерживаю взгляд на спящем мужчине. Серьёзный, взрослый. Пусть и не выглядит дедушкой, но всё же существенно старше меня.

Меж бровей залегла складка. Он будто бы напряжён. Даже сейчас, во сне. Но не настолько, чтобы проснуться от моего прикосновения, от взгляда.

Вот, наверное, если бы Миша заплакал, позвал, он, вероятно, тут же подскочил бы с места.