В конце концов, несмотря на то, что я потерял дочь, у меня есть кому оставить своё дело, кого обеспечивать. У меня есть внук – Мишенька – хорошенький мальчишка двух с половиной лет, который почти не знал маму, потому, что практически весь его относительно осознанный возраст, она провела в больницах. Конечно, он не сможет возглавить мою фирму ещё долго. Но, может, я дотяну до того момента, когда он станет взрослым или, в конце концов, у меня есть зять, который может и поработать на благо сына.

В дверь раздаётся звонок. Я не жду визитов и даже не знаю, кто это может быть.

— Я открою, — мелодичным голосом сообщает Оксана, раздаются её шаги.

Возможно, она с кем-то договорилась о встрече. Но вернуться к бумагам не успеваю, буквально через минуту опять звучит её голос:

— Серёжа, к тебе внука привезли!

Странно. Слава обычно заранее согласовывают эти моменты. Но увидеть мелкого я совсем не против. Отталкиваюсь от стола и быстро выхожу в коридор.

Оксана застыла статуей. Мишка сидит на полу, расшнуровывает кроссовки. В дверях, не спеша раздеваться, стоит зять.

Взгляд хмурый. Рядом с Славой чемодан. Становится сразу понятно, что это не визит на чай. И, вероятнее всего, зять, оставаться даже на кружку кофе не планирует.

— Не могу. Он постоянно напоминает о Маше. Если не заберёшь, буду узнавать о детском доме, — говорит Слава.

— Уходи, — только и могу сказать я.

Всем больно. Мне не легче. Но это не повод избавляться от воспоминаний и отказываться от членов семьи.

Глава 2. Сергей

Сжимаю кулаки, опускаю взгляд на Мишку, чтобы отключиться от происходящего. Чтобы сделать вид, что не понимаю, что его отец, тот кому Маша доверяла, кого любила, кого просила заботиться за неё об общем сыне, бросает его, отказывается от него только потому, что ему больно.

— Привет, — произношу хрипло, присаживаюсь рядом с внуком.

— Де, — улыбается он, оставляет в покое непослушные шнурки и бросается обниматься.

Дверь хлопает. Слава уходит. Ну и пусть катится. Мише рядом нужен надёжный мужчина.

— Сережа, что происходит? — отмирает Оксана.

— А ты не поняла?

Она не юная девушка, не дура, она всё время стояла рядом, слышала, что сказал Слава и, в отличие от Миши, не могла не понять смысл слов “детский дом”. Зачем сейчас задавать тупые вопросы? Или ей нужно подтверждение моего решения?

Оксана молчит.

— Садись, Миш, давай избавим тебя от кроссовок.

Внучок плюхается обратно на пол, опирается на ладошки и подставляет мне сразу две ноги.

Улыбается от уха до уха Машиной улыбкой. Она в детстве была такая же, беленькая, кудрявая и улыбчивая. Пусть сердце и сжимается в груди от воспоминаний о дочери, не могу не улыбнуться малышу.

— Серёж…

— Если ты еще не поняла, то объясняю, в нашей квартире на одного жильца станет больше. Миша будет жить со мной.

— Но у него же есть отец!

— Мы потом с тобой об этом поговорим. Не при ребёнке, — говорю бескомпромиссно.

Я не понимаю, зачем взрослому человеку объяснять, что Слава ушёл, что он отказался от своего сына. Это же очевидно.

Да, я считаю, что он не имел права так поступать со своим ребёнком, но он это сделал. Решил, что ему проще отказаться от сына, чем жить с воспоминаниями о Маше.

Настоять? Заставить? И что мы получим?

Если человек не хочет быть рядом сам, нормальным отцом он не будет. Мишка и так недополучил любви, участия близких. Маша болела на ней было сконцентрировано внимание.

Миша очень часто был с нянями. Вместо мамы и папы на ночь колыбельную ему пела приходящая женщина. Да, это были те песни, которые просила Маша, но именно посторонний человек проводил с Мишей большую часть его времени.

А теперь отец отказывается от него, от того, чтобы быть рядом.

Заставить можно. Купить. Найти аргументы и рычаги давления. Но, скорее всего, это будет видимость отца и мучение для ребёнка.

Это никому не нужно.

Поведение Оксаны, её вопросы мне тоже непонятны.

Разве так должна себя вести женщина? Разве у них с генами не заложена любовь к детям?

Да и неужели она не понимает, что обсуждать нечего. Миша будет с нами. Со мной. Что этот вопрос даже не рассматривается.

Но, видимо, материнских инстинктов у Оксаны нет, и ничего она не понимает. Опять надувает губы, демонстративно уходит на кухню. Но вряд ли для того, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое мне, как планировала изначально.