Я тяжело вздохнула, телефон загрузился. Вай-фай был старый! Ого, даже так? Код подошёл.

Старье оживилось, и со спокойной душой я вышла в интернет. Зашла в свои соцсети, отметилась, что я тут, чтоб все, кому надо, могли написать.

Потом полезла в поисковик.

Итак: после кормления ребёнка обязательно надо поддержать «столбиком», чтобы вышел воздух. Выпив бутылку молока, Миша был прикреплён ко мне насмерть в вертикальном положении.

Садить нельзя, голову не держит… Нет, но голову мы держали. Так-так-так, я бегала по строкам. Пришло сообщение от Вели.

«Вообще там ни о чем не беспокойся, можешь даже задержаться».

Что? Зачем мне задерживаться, к чему она это написала?

Проверила свой банковский счёт. Ничего не изменилось.

«Милош, привет! Я на денёк решила съездить к маме. Ты получил моё селфи?»

« Здоров! Я на трене».

А сам онлайн.

Тренировки. Угу, отлично.

Но пока об этом думать не буду.

У меня тут Миша благоухать начал… Ну, по крайней мере не орал.

Сейчас помою его и буду решать основные проблемы.

В конце концов, как-то же можно до этого придурка дозвониться? Я реально не могу тут весь день сидеть!

И вообще, насчет квартиры надо решать.

Этот урод меня за комнатную собачонку держал, варвар средневековый, блин!

«Дай мне номер телефона своего Назара», — написала я маме в соцсеть.

Мама не ответила. Вот так я оказалась в его плену.

Назар явился ночью, мы с Мишкой уже спали. За день мелкий вымотал меня так, что вообще ничего не соображала, когда спать легла. Как была, в одежде.

День был тяжелым, да.

Я так и не дозвонилась матери, и решила не сообщать никому о том, что меня тут заперли в квартире с младенцем.

Подумала, что сначала еще раз поговорю с Назаром, объясню ситуацию. У меня дела все же. И бабушка там без присмотра. От меня новостей нет, мало ли, что она себе надумает?

Контроль нужен постоянный.

Бабушке я написала тоже, она успокоила, что все окей, замечательно, она никуда не выходит, ждет результатов расследования.

Я тревожно присматривалась к сообщению, но так и не смогла понять, обманывает она меня или нет.

Миша давал мне веселья дополнительно. Теперь я поняла, почему молодые мамочки постоянно выглядят такими затраханными. И совсем не в положительном смысле!

Короче говоря, меня вырубило без задних ног в девять часов вечера.

Снилась какая-то муть, мешанина из образов. Сквозь эту мешанину я ощущала на себе чей-то тяжелый жесткий взгляд, и даже знала, чей именно.

Понимала, что надо бы проснуться, но…

Не просыпалось.

В итоге я, мысленно послав придурастого отчима нахрен, просто повернулась на другой бок и вырубилась.

Среди ночи меня два раза будил Миша, и я познала все прелести ночного кормления.

Утром, глядя в зеркало на нечесаное чудовище с мешками вместо глаз, я только моргала лениво и медленно.

Идея с утра поговорить с Назаром сейчас казалась тупейшей.

Я и свое имя едва вспоминала, клянусь!

Поменяв Мишке памперс и покормив его, я выползла на звук работающей кофемашины и пронаблюдала утреннего отчима во всей его разбойной красе.

Полуголый, татуированный, спина широченная, затылок бычий.

Стоял у кофеварки, делал себе кофе.

Утреннее солнце его облизывало через ребристые жалюзи, и картинка была достойна соцсети. Реально, я думала, что такие только специально выстроенными бывают!

С фильтрами, там, светом выставленным и приглашенными моделями.

А у меня тут вообще не модель, монстр. Но красивый, гад, не откажешь в этом…

— Привет, Алинка, — отчим меня почувствовал, не иначе, потому что не обернулся, продолжая варганить кофе, — кофе будешь?

Кофе? Кофе???

Он меня тут запер, телефон и паспорт забрал, феодал проклятый, а теперь кофе предлагал? Скот, просто скот.

— Буду.

Я плюхнулась на стул, подтянула к себе вазочку с орешками.

— Могла бы и пожрать приготовить что-нибудь, — сказал отчим, и я в очередной раз дар речи потеряла от нахальства.

Но тут он обернулся, усмехнулся, явно считывая мое намерение послать его далеко и надолго, и поставил передо мной яичницу с беконом.

И все слова у меня проглотились.

А уж когда кофе выдал мне, то я и вовсе забыла, что там пыталась сказать до этого.

Чуть ли не урча, накинулась на еду, запивая ее вкуснейшим кофе.

Назар смотрел, как я ем, не мешая мне, не пытаясь что-то сказать.