— Такие простые, — тихо огрызнулась я. — Будто девушки знают, на какую кнопку в ребёнке нажимать, чтобы он не плакал. Откуда я, блин, знаю?! Хватали, орали, напугали!

— Болтаешь много, — рявкнул тот, что сидел справа и толкнул меня.

Мишка расплакался ещё больше.

— Ему душно и страшно, — попыталась объяснить я, прикрывая Мишку собой, если вдруг этому уроду захочется ударить.

— Скажи ему, чтобы не боялся, — приказал бугай.

— Так сам скажи, думаешь, послушает? — я настолько поразилась искренней незамутненности похитителей, что даже бояться перестала. Ребенку маленькому, грудному скажи, чтоб не боялся!

Охереть — не выхереть!

— Ты как вообще разговариваешь, чикса малолетняя? — С пассажирского сиденья впереди повернулся ко мне мужик.

— Я не малолетняя, — огрызнулась, пытаясь защитить Мишу от этих жутких взглядов.

— Не малолетняя. Вот как? — тот, кто слева, положил мне руку на коленку. — Слышь, давайте ребёнка выкинем, да позабавимся с ней? Что зря такой девке пропадать.

— Да вы что?! — Выкрикнула я. — Куда выкинуть? И зачем меня?

Да, иногда лучше заткнуться, вот честное слово. Надо было высказывать своё мнение?

Вечно язык мой впереди меня…

Мишка разревелся в голосинушку. Мужики заткнулись, секса уже, я так поняла, не хотелось.

Детский плач на либидо плохо действует, это даже в интернете писали.

Я пыталась успокоить Мишку, но он разошелся по полной, и похитителям скоро это надоело.

— Сейчас рот ему заклеим. Дай сюда, дура. — рявкнул тот, что сидел справа.

— Нет, не дам! — я наклонилась, всем телом укрывая ребенка.

— Сука тупая! Дай сюда его, блять!

— Не трогайте ребёнка! Он сейчас угомонится! Я обещаю!

Я сунула Мишке соску.

И, как было велено в инструкции по эксплуатации младенцев, прикрепила его насмерть к себе, только лицом вперёд.

Мишка, став участником движения, начал нажёвывать соску, хмурился на бандитов и смотрел перед собой тяжёлым младенческим взглядом.

— Пиздец, на деда Рому похож, — неожиданно выдохнул водитель. — И смотрит так же, из-под бровей.

Воцарилась гробовая тишина. Походу мужикам было стрёмно её нарушать. Боялись, что Мишка опять заорёт.

Я искусала губы, у меня лились слезы, но я даже не всхлипнула. Гладила ребёнка, утешая.

Хоть бы кто остановил эту страшную машину, какие-нибудь храбрые полицейские!

Но, к сожалению, никто, совсем никто, не встретился на нашем пути, и бандиты увезли меня за город.

Меня даже не утешало то, что местность я узнала.

По этой дороге когда-то я ездила к бабушке своей подруги в дальнюю деревню.

Но сейчас мы не доехали до той деревни, завернули с асфальта на грунтовку и, проехав по лесу, неожиданно остановились.

Кругом был лес.

Никаких признаков жилья.

Я поняла, что тут мы с Мишкой и останемся, и тихо завыла про себя.

За что нам это? Мне за что? А Мишеньке, маленькому такому?

Мужики дружно вывалили из машины. Закурили, и потянуло дымом в открытое окно.

А ещё страшные комары налетели, я поспешно прикрыла лицо ребенка ладонью.

Лучше бы этих подонков закусали!

Насмерть!

Мишка, почувствовав отсутствие движения, опять начал кричать. И вообще, все происходящее дальше сопровождалась его оперным пением во всю глотку.

В какой момент позади появились несколько машин, одна из которых явно принадлежала Назару, я не уловила.

Занята была очень!

Зато уловила, как напряглись похитители, как один из них рванул к машине.

И я сделала то, чего от себя вообще не ожидала.

Рванула между сидений, аккуратно придерживая ребенка, и заблокировала двери! Схватила ключ, лежащий прямо на виду, сунула в карман.

Мужик дернул дверь раз, другой, с искренним недоумением на страшной роже, потом начал материться, побежал обратно к своим подельникам.

А я легла с Мишкой на заднее сиденье так, чтоб, в случае стрельбы, он не пострадал.

Братишка орал дико, чувствуя нервный момент.

Вносил в него приятное разнообразие и градус повышал.

— Папка твой приехал, не ори, — вытирая слёзы, прошептала я и поцеловала красную от натуги щечку.

Нам теперь только ждать оставалось…

И надеяться.

Я пыталась Мишу успокоить, но он явно поймал момент и вообще не собирался останавливаться.

Тогда я просто положила его на сиденье, решив, что ему хочется больше свободы, но он ещё сильнее разорался, выгибаясь от натуги.

Тогда я прекратила пытаться его угомонить и открыла все окна, чтобы Назар слышал, что он творит.