И глупой еще до безобразия, потому что неправильно на его взгляд реагировала. Не по-родственному, скажем прямо.

Мурашками по всему телу и мелкой дрожью там, где не надо.

— Я-а-а… Пойду…

Как-то неожиданно утратив весь боевой настрой, я попыталась свалить, но отчим не позволил.

Перехватил меня за талию и усадил на кухонный стол.

Я только ахнуть успела. И дернуться бестолково в сторону. Не знаю, чего хотела в этот момент, свалить? Закричать?

Все равно ничего не сделала.

— Куда ты, мокрая такая? — голос Назара был все таким же тихим и задумчивым. Он, по-прежнему не сводя взгляда с моей груди, подхватил влажные салфетки, которые тут, на кухне, имели постоянное место жительства, достал одну и провел по моей шее.

Типа, вытирая сок.

А в реале…

Да фиг его знает, что он делал. Явно не помогал мне стать чище, блин!

Я, как глупая курица под топором, замерла под его пальцами, только моргала мелко-мелко и подрагивала от каждого прикосновения.

И не сопротивлялась, когда он по одной снял бретели майки вниз, обнажая грудь.

И когда наклонился и обхватил острый сосок губами. Наверно, решил, что от этого он чище будет… Да?

Контраст холодного сока, влажной салфетки и горячего рта выбил из этой реальности настолько, что я вцепилась пальцами в затылок Назара и выгнулась, словно желая, чтоб он и дальше меня… почистил.

И застонала, не сумев сдержаться.

Никогда у меня не было таких острых, таких запредельно восхитительных ощущений!

Назар, поняв, что я явно не против, тут же стащил мою майку к бедрам, а меня опрокинул на столешницу. Сам навалился всем своим офигенно большим, офигенно горячим и вкусно пахнущим весом и обрадовал губами мою вторую грудь. Оно и правильно: чего это она не почищена от сока? Непорядок же? Определенно!

И живот!

Живот тоже надо!

И ниже!

А трусы — лишние, да-да-да, я согласна, что они лишние!

И, хоть туда, в самый низ, сок и не попал, но почему бы не проверить? Губами, да-да-да…

Не закричала я только потому, что Назар, в отличие от меня, хоть немного сек момент и закрыл мне рот своей лопатообразной ладонью.

Я с наслаждением куснула ее, выгибаясь от нереально сладких судорог.

О-о-о… Офигеть, как, оказывается, это правильно делать надо! А я и не знала! И рисковала не узнать, кстати, с моими неловкими любовниками!

Назар усмехнулся пошло, глядя, как меня гнет от кайфа, а потом приподнялся к моему лицу и поцеловал в губы.

Мокрый, пахнущий мной, моим кайфом, он делал это запредельно откровенно и развязно, и я погружалась в этот сладкий разврат, окончательно теряя способность мыслить.

И не возражала, когда он, снова закрыв мне рот, дернул на себя, ловко устраиваясь между моих безвольных ног, и вошел рывком, по влажной, пролизанной им же самим дорожке.

И тут я оценила его предусмотрительность: правильно сделал, что закрыл мне рот!

Потому что с таким офигенным размером даже с подготовкой было… Потрясающе тесно и жестковато.

Я взвизгнула ему в руку, опять куснула от избытка чувств, и Назар, пробормотав:

— Стерва кусачая, — чуть вышел и снова загнал член в меня. До искр из глаз. И еще раз. И еще. И еще!

На каждый его толчок я визжала, а потом неожиданно снова кончила. Да так остро, что слезы из глаз брызнули!

Назар, переждав мои сокращения, облизнулся, усмехнулся опять и… ускорился.

До этого он, оказывается, нежничал!

Я вцепилась в подоконник, он как раз над головой был, и попыталась выжить в этой тряске.

Визжать сил не было уже, только всхлипывать. Слезы текли, не переставая, тупейшая реакция организма на кайф. И больше всего я боялась, что Назар сейчас увидит их и решит, что для меня это слишком. И остановится.

К счастью, Назар был совершенно безжалостным ублюдком, потому трахал дико, со скоростью отбойного молотка, явно решив, что я свои два кайфа получила, и теперь его очередь.

Я нифига не возражала.

Мне все нравилось.

И то, как двигался во мне его здоровенный член, и то, как сжимались его жесткие пальцы на бедрах, и то, как глаза его дико горели, когда смотрел то на меня, то вниз. Облизывался хищно и ускорялся.

Третий раз я кончила так, что губу прикусила от напряжения. Выгнулась в пояснице, обхватила жестко ногами мощно двигающиеся бедра Назара, запрокинула голову, поймав свет фонаря в окне, блин!

Удовольствие пронзило насквозь, как разряд тока, и я не только свет фонаря увидела, но и свет далеких планет, мать их!

Сквозь прошивающие меня волны наслаждения, я слышала, как тихо матерился Назар, ловя свой кайф, и мыслей не было никаких, вообще никаких. Кроме двух.