— Это было летом, — сказала я осторожно. — На корпоративном мероприятии.

— В июне, — тут же подхватил Максим. — После сдачи объекта. Мы тогда тоже выезжали за город.

— И ты влюбился? — Елена Павловна посмотрела на сына с нежностью. — Мой Максимушка влюбился!

— Мама...

— Что «мама»? Я же вижу, как ты на неё смотришь.

Я покосилась на Громова. Он действительно смотрел на меня, но я бы не назвала этот взгляд влюблённым. Скорее предупреждающим: «Не облажайся».

— Он сначала был очень... сдержанным, — сказала я, решив, что правдоподобие сейчас важнее достоинства. — Мы долго присматривались друг к другу.

— Ещё бы, — фыркнула бабушка, которая всё это время молча пила чай. — Максим всегда был как этот... как его... ну, зверёк такой! Столбиком встанет и глазами туда-сюда.

— Суслик? — невольно подсказала я.

— Точно! — обрадовалась бабушка. — Суслик! Вылезет, осмотрится, принюхается... Другой бы уже давно побежал, а этот всё стоит и думает.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Ба-буш-ка-а… — процедил Максим.

— А что бабушка? Правду говорю. В детстве такой же был. Пока конфету со всех сторон не осмотрит — не откусит. Ещё и спрашивал: «А с чем она?»

— Это называется осторожность, — сухо заметил Максим.

— Это называется занудство, — отрезала бабушка. — Но ты, внучок, правильно сделал, что Катю выбрал. Живая она. Не как твои бывшие.

Я подавилась чаем и закашлялась.

Максим молча протянул мне салфетку и бросил на бабушку такой взгляд, который в офисе, наверное, останавливал проекты на стадии мысли.

— Бабуля, — сказал он сквозь зубы, — может, не будем обсуждать моих бывших?

— А что такого? Я правду говорю, — невозмутимо отозвалась она. — Те все были как эти... манекены из магазина. А эта видно, что с характером.

— Мама права, — тут же подхватила Елена Павловна, энергично кивая. — Катя очень хорошая девушка. Это сразу чувствуется.

На лице Максима читалось нечто похожее на смущение. Ну или мне уже просто мерещилось на нервной почве.

— А кто первый признался? — не унималась Елена Павловна. — Только честно.

— Мама… — устало произнёс Максим.

— Что «мама»? Я не спрашиваю ничего такого. Это обычный семейный интерес.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь уклончивое: что мы оба как-то пришли к этому постепенно, что сложно сказать, кто был первый, что это было взаимно… Но Максим меня опередил.

— Я, — сказал он спокойно.

Елена Павловна немедленно прижала руки к сердцу. Я уставилась на него.

— Я давно обращал на неё внимание, — продолжил он, как будто речь шла о рабочем отчёте. — Она всегда делала свою работу хорошо, без лишнего шума. Никогда не жаловалась. Когда что-то шло не так — разбиралась сама, не делала из этого проблемы, не бегала с жалобами. — Он чуть помолчал. — И улыбалась. Катя очень... — он сделал короткую паузу, и у меня почему-то вспыхнули уши уже на этом месте, — светлая. С ней рядом как-то проще дышать даже.

Елена Павловна тихо ахнула, бабушка довольно прищурилась. Максим, не сводя глаз с чашки, добавил:

— Рядом с ней всё становится не таким формальным. Она умеет выбивать из привычного ритма.

У меня перед глазами немедленно встало сегодняшнее утро: коридор базы отдыха, надувной казанова в моих руках, Серёга, прикрывающий голову, Лариса у стены, и Максим, которого я в итоге всё равно уронила с лестницы. Выбила из привычного ритма.

— Да, это про меня, — пробормотала я раньше, чем успела подумать.

— Катечка, — умилённо произнесла Елена Павловна. — Да у вас же всё серьёзно.

Я нервно улыбнулась и поспешно уткнулась в чай. К счастью, Максим решил вернуть разговор в менее опасное русло.

— Нам вообще-то скоро ехать, — сказал он ровно. — На базу отдыха. Там остались наши вещи.

— Какие вещи? — спросила Елена Павловна таким тоном, будто вещи были чем-то несущественным, выдуманным специально для того, чтобы уйти от семейного чаепития. — Максим, у тебя гипс.

— Я в курсе.

— Ездить на машине с гипсом — это не лечение, а издевательство над собственным здоровьем!

— Мама…

— Не мамакай. — Елена Павловна уже поднималась из-за стола с видом человека, принявшего окончательное решение. — Никуда вы не едете. Гостевая комната свободна. Вещи завтра заберёте.

— Там корпоратив, нас ждут.

— Корпоратив без вас проживёт, — отрезала она. — А вот я не переживу, если узнаю, что ты сломал что-нибудь ещё в дороге.