— Не могу. — Он протянул руку, убрал прядь волос с моего лица. — Ты во сне смешная. Сопельки пускаешь.

— Врешь!

— Проверь подушку, — серьезно сказал он, но глаза его смеялись.

Я рефлекторно схватилась за подушку, и он расхохотался — громко, открыто, заливисто, как мальчишка, которому удалась удачная шалость. Я стукнула его кулаком в плечо, но он перехватил мою руку, прижал к своим губам и поцеловал ладонь, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Вкусная, — прокомментировал он с хрипотцой. — Очень.

Внутри все перевернулось, сладко заныло внизу живота.

— Ярослав...

— Арин, — передразнил он. — Давай завтракать. У нас сегодня закладка первого камня, между прочим. Торжественная церемония. Нельзя опаздывать.

Я ахнула и села на кровати. Точно! Сегодня же! Торжественная церемония закладки первого камня, приглашены мэр, инвесторы, пресса, городская элита. А я тут просыпаюсь в его постели, как последняя бездельница!

— Который час?!

— Спокойно, — он усмехнулся, ничуть не встревоженный моей паникой. — Успеваем. У меня все схвачено. Позавтракаем, соберемся — и поедем. Даже пробки учтены.

— А моя одежда? — я вскочила с кровати, заметалась по комнате. — Мне надо переодеться, причесаться, макияж сделать, это же час минимум!

— Все уже в гостиной. — Он лениво потянулся, как большой, сытый кот. — Я распорядился.

Я замерла посреди комнаты, уставившись на него.

— Ты распорядился? Когда?

— Пока ты тут сопела и видела свои космические сны. — Он зевнул. — Пара звонков — и готово. В этом городе, знаешь ли, есть услуги доставки чего угодно и круглосуточные бутики. Вставай давай, соня. Кофе стынет.

Он хлопнул меня по попе, вскочил с кровати и вышел из спальни, оставив меня в состоянии легкого шока, смешанного с глупым, разливающимся по всему телу теплом.

Я вышла в гостиную и обнаружила на вешалке у входа новое платье в чехле — строгое, элегантное, темно-синее, в пол, с закрытыми плечами, но идеально подчеркивающее фигуру. Рядом на тумбе — коробка из дорогого бутика с туфлями-лодочками на невысоком каблуке, сумочка в тон, и даже белье, шелковое, невесомое, моего размера. А сверху — маленький конверт. Внутри записка, накарябанная его резким, летящим почерком: «Чтоб была красивой. И не вздумала спорить. Я.»

Я стояла посреди его стерильной гостиной и глупо, по-девчоночьи улыбалась, прижимая записку к груди. Со мной такого никогда не было. Рома в лучшие годы дарил цветы по праздникам, и то после моих прямых напоминаний за неделю. А этот...

Завтрак был быстрым, но чертовски приятным. Мы болтали о пустяках, о погоде, о предстоящей церемонии, о смешных оговорках вчерашнего архитектора. Никакой неловкости, никаких недоговоренностей. Будто так и надо. Будто мы всегда просыпались вместе, завтракали вместе, обсуждали всякую ерунду.

В машине, по дороге на объект, он взял мою руку и держал всю дорогу, переплетя наши пальцы. Это было так естественно, так правильно, что я даже не думала вырываться. Только сердце билось где-то в горле от счастья.

На объекте уже кипела бурная деятельность. Установили временную трибуну, натянули шатер для гостей с фуршетными столиками, ломившимися от закусок и шампанского. Журналисты сновали с камерами, как муравьи, инвесторы чинно беседовали, чиновники важно позировали друг с другом.

Мы с Северовым вышли из машины, и я сразу физически почувствовала на себе десятки любопытных, оценивающих, завистливых взглядов. Кто-то зашептался, за спинами началось оживление.

— Не обращай внимания, — сказал он тихо, поправляя мне выбившуюся из идеальной укладки прядь. — Мы вместе. Мы партнеры. И точка. Пусть думают что хотят.

— А если прямо спросят?

— Скажем правду: мы строим лучший жилой комплекс в этом городе. Даем людям работу и красивое будущее. Остальное их не касается. — Он усмехнулся. — Это бизнес, детка.

Церемония прошла на удивление гладко. Я произнесла короткую, но емкую речь, рассказала о проекте, о том, как мы сохраним старую трубу и ту самую березу, как вдохнем новую жизнь в мертвую промзону. Говорила уверенно, без бумажки, глядя в глаза людям. Мэр пожал мне руку, инвесторы одобрительно закивали. Северов стоял чуть поодаль, у трибуны, и смотрел на меня с такой откровенной гордостью, будто я только что Эверест покорила в одиночку, без страховки. Этот взгляд грел сильнее любых аплодисментов.

А потом, когда все разошлись к фуршету, и я уже собиралась присоединиться к нему, ко мне подошел... Марк.