Руки мужские, в тренерской толстовке.

Я повернула голову и сердце сделало кульбит.

Черт возьми, какой же этот мужик красавчик!

Правильные черты лица, волевой подбородок, легкая небритость. Темные волосы, слегка растрепанные ветром. Идеальный мужчина. Просто картинка.

А глаза – невероятные! Глубокие, пронзительные, с искорками огня. В них читался ум, сила и какая-то загадка. В них хочется раствориться.

Он смотрел на меня с интересом и вниманием, изучая.

– Вы подкрадываетесь ко мне? – неожиданно для себя спросила я.

Он усмехнулся, обворожительно и немного дерзко.

– Если бы! Я с вами даже поздоровался, но вы так были увлечены, глядя на своего ребенка, что я сам загляделся.

– Она не моя, – поспешила я объяснить, ощущая, как предательски краснеют щеки. – Это дочь моей подруги. У нее сейчас реорганизация на работе, начальница уезжает, ей придется искать новую работу, и я помогаю…

Потом, словно ошпаренная, подумала, что как-то резко отрезала, что Саша не моя, как будто мне в принципе дети не нравились.

И, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, поспешила объясниться снова. Вышло, правда, не очень складно.

– Не подумайте, что я так отреагировала… Я люблю Сашулю, обожаю ее, и деток люблю, и очень хочу… Но эта роскошь мне недоступна… – выпалила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. Чертовы гормоны!

Дальше – хуже.

– Черт… Простите, я слишком много болтаю! – пробормотала я, одновременно крича на себя мысленно: «Заткнись, Соня! Заткнись!»

Собралась с духом, и, стараясь смотреть ему прямо в глаза, пролепетала:

– А еще… Знаете… я хотела бы извиниться за то, что вчера набросилась на вас со своей тирадой. Я просто думала, что вы тот самый тренер, который обозвал мою… то есть, не мою, а нашу Сашулю толстой. И меня накрыло.

Он смотрел на меня, улыбаясь молча.

В его глазах не было ни осуждения, ни злости. Только что-то неуловимое, заинтересованное.

Затем кивнул, сказав коротко:

– Извинения приняты.

Но его взгляд, его поза… Казалось, он ждал от меня чего-то еще. Чего-то, что я никак не могла разгадать.

Взгляд скользнул сверху вниз, задерживаясь на каждой детали моего нового платья.

И произнес, словно предлагая что-то само собой разумеющееся:

– Ну, что, тогда ужин? – И, словно предвидя мою реакцию, быстро дополнил: – Неплохо для завершения хорошего извинения.

Я не могла поверить. Рот открыла и закрыла, как рыбка.

Этот красавчик предлагает свидание мне?

О, деньги на платье потрачены не напрасно! Внутри меня ликовала танцевальная труппа, оркестр играл победный марш, а фейерверк расцветал в небесах.

Но внешне я старалась сохранять спокойствие, лишь чуть заметно приподняв бровь.

И вдруг вспомнила про ужин со своим клиентом Воронцовым. Нельзя же вот так просто взять и отменить этот ужин? Это было бы некрасиво, тем более, я ему пообещала.

– Ох, – начала я нелепо, чувствуя, как щеки заливает краска. – Сегодня у меня уже планы. Другая встреча. Заранее запланировано…

Как же мне, черт возьми, хотелось написать клиенту и отменить этот треклятый ужин! Ведь такая возможность с этим красавчиком, а я… как обычно!

Я металась между долгом и искушением.

А он, казалось, наслаждался моим смятением. В его глазах плясали чертята, а на губах играла едва заметная улыбка.

Он явно что-то знал такое, чего не знала я. И, возможно, это «что-то» было связано с моим отказом.

– Может быть, тогда завтрак? – спросил он, словно предлагая компромисс.

– Завтрак? – удивилась я, невольно приподняв брови.

– Да, завтрак, – повторил он, не отводя от меня взгляда. – У меня дома. Вам там понравится…

Его чертята в глазах плясали еще более задорно.

А он самоуверен! И дерзок! Чертяка…

Ко мне подкатилась Сашенька, довольная, румяная и быстро заболтала со мной, делясь впечатлениями от тренировки.

Потом, словно опомнившись, повернулась к тренеру и звонко поздоровалась:

– Здравствуйте, Дмитрий Николаевич!

Взяв меня за руку, девочка потянула в раздевалку.