Сами понимаете, что я выбрала тогда, в порыве юношеского максимализма и слепой любви.

И пока вроде бы не жалею… разве что… местами. Хотя, иногда опускались руки, прямо скажу. Мечта стать мамой затмевала все минусы. Или, скорее, ослепляла.

Заглушила мотор. Глянула на часы – еще рано.

Мы с моей «не святой троицей», Викой и Крис, обычно засиживались допоздна, но сегодня… сегодня я решила устроить сюрприз мужу.

В окне нашей спальни, к моему удивлению, горел приглушенный свет, и доносилась какая-то музыка.

Неужели Самойлов приготовил для этой ночи что-то особенное?

Осторожно разулась прямо у порога, чтобы не скрипели половицы.

По пути в спальню начала нетерпеливо раздеваться. Наконец, с замиранием сердца, я несмело приоткрыла дверь…

И застыла.

Мой муж сидел перед огромным игровым монитором, но только на экране была вовсе не контр-страйк или Дота, а какая-то девица…

Обнаженная, с томным взглядом, удовлетворяющая себя перед камерой.

А мой муж… мой муж сидел со спущенными штанами и в наушниках с микрофоном, и громко в него постанывал.

Его рука яростно двигалась вверх-вниз…

– Это что за хрень, Самойлов?! – вскрикнула я.

Не помню, как подошла.

Помню только, что внутри меня клокотала ярость, смешанная с омерзением.

Сорвала с его головы наушники как раз в момент его пика.

Артем в одно мгновение протрезвел от поволоки страсти, словно его окатили ведром ледяной воды.

Девица на экране тоже завизжала, как поросенок, которого тащат на убой, и тут же прикрылась руками.

Значит, это была не запись, а видео созвон? Онлайн-шоу с элементами порно?

Самойлов моментально выключил связь, словно пытался замести следы преступления, и заорал на меня, побагровев от злости:

– Соня?! Ты что творишь?! Чего врываешься?!

У меня слов не было. От его наглости, от его цинизма, от всей этой мерзости, что сейчас обрушилась на меня.

Лучшая защита – это нападение? Отлично, Самойлов, поиграем в эту игру.

– А ты что творишь?! – прорычала я, стараясь сохранить остатки самообладания. – Это кто такая?

Он, запинаясь, начал оправдываться:

– Да это просто «Онлифанс». Ты что, не знаешь? Донатишь – просишь делать, что хочешь. Ну, ты понимаешь…

– Ты нормальный, Самойлов?! – взорвалась я. – Сегодня какой день? Ты помнишь, какой сегодня день?!

Голос сорвался на крик. Внутри все дрожало от обиды и разочарования.

Я стояла перед ним, униженная и оскорбленная, и видела только похотливое, наглое, чужое лицо человека, которого когда-то любила.

Отшатнулась в сторону, словно от прокаженного.

Прикрылась руками, словно это могло защитить меня не столько от его взгляда, сколько от осознания собственной глупости.

Дура! Белье красивое надела, хотела его порадовать.

Ага, кто-то уже порадовал его до меня.

Он встал, натянул штаны, да так быстро, словно убегал от пожара. Даже не удосужился вытереться.

Я поморщилась.

– И как давно ты этим занимаешься? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но в горле все пересохло.

Он нагло вскинул подбородок.

– Периодически, – отрезал, словно давал интервью какому-нибудь глянцевому журналу. – Как и все здоровые мужики, не драматизируй, Сонь.

– Слышь, «мужик», а на какие деньги, мне интересно ты тут надрачиваешь?! Если в последнее время с работой у тебя было туго?

Голос все-таки предательски дрогнул.

Мы оба были дизайнерами. Только у меня заказы росли, как грибы после дождя, а у него, наоборот, увядали.

Всё потому, что он, как обычно, любил всё делать в последний момент, впопыхах, по ночам, отвлекаясь на свою проклятую «Доту».

– Да все так делают! Это ж не измена. Ну, подумаешь, передернул…

– Ты в своем уме, Самойлов?! – Я задохнулась от негодования. – Мы должны были воздерживаться от секса! Чтобы в момент овуляции был больше шанс! Ты же знаешь, как это работает! А ты… Ты «растрачиваешь» то, что должно принадлежать мне?! Я из клиник не вылезаю! Плачу за всё это! Колю гормоны, в конце концов! А ты…