Он задумался, став немного грустным, даже хмурым. Казалось, он перебирает в памяти события, которые лучше бы забыть. И, наконец, признался:

– Каждое тридцатое декабря, на свой день рождения, я улетаю в Китай.

Я отшутилась, чтобы разрядить обстановку:

– Хорошо, что хоть не ходишь в баню с друзьями и просыпаешься в Питере.

Мы улыбнулись друг другу, только Дима немного грустно. В его глазах мелькнула тень.

– В этот день я потерял дорогих мне людей… свою жену и ребенка.

– О… прости, я… черт, я же знала, но вылетело из головы… всего один глоток вина, и я уже поглупела!

– Все в порядке, я вроде как, пережил это… насколько это можно вообще пережить.

– Тяжело терять людей, которых любишь, я сожалею.

Он долго думал над ответом, а потом уточнил:

– Любил.

Ох уж эти тонкости времен…

После паузы Дима добавил:

– А знаешь, когда ты с кем-то со школы, то отношения переходят на какой-то другой уровень, в котором больше дружеского, чем… интимного.

Я понимала, о чем он. Сама чувствовала то же самое с Самойловым.

Годы, проведенные вместе, притупили чувства, оставив лишь привычку и ощущение уюта.

Возможно, поэтому так трудно было решиться на разрыв – страх потерять не любовь, а комфорт.

Но когда недостатки начинают перевешивать чашу весов, даже стабильность уходит на второй план. Страшно остаться одной. Но разве одиночество так ужасно? Я вот наслаждаюсь им.

– Я старался поддерживать искру, но… уже тогда не видел ее ни в своих глазах, ни в глазах Светы.

– Мне очень жаль.

Я, как никто другой, понимала его. Мы словно говорили на одном языке, языке пережитой боли. Это давало ощущение какой-то особой близости.

Нам принесли ужин.

Мы ели и обсуждали проект, то, как мы работали год и не виделись, вспоминая забавные моменты, обсуждая трудности и радуясь достигнутым результатам.

Дима объяснил, что очень занят на льду, тренировок очень много. Рассказал о своей работе и о детях, о командах и сборах. У него очень насыщенная жизнь. Скучать и тосковать, кажется, было некогда…

– К тому же, я не приезжал еще и потому… Я думал, если нанимать профессионала и не доверять, приезжать каждый раз что-то согласовывать – зачем тогда профи?

В его словах звучало искреннее признание моей компетентности, и я благодарно улыбнулась.

– Спасибо за доверие, – сказала я, ощущая тепло, разливающееся по телу.

Спокойная музыка, приглушенный свет, вкусная еда и вино, и офигенный мужчина напротив, подаривший мне букет…

Ну что, гормоны, как вы там? Не убьете меня сегодня, зашкалив до критического уровня?

– Расскажи три факта о себе, – попросила я, пытаясь заглушить внутренний голос, твердящий, что я теряю остатки самообладания.

Воронцов посмотрел на меня с голодным блеском в глазах. Казалось, он уже наелся, но взгляд его стал еще более жадным.

– Что ты хочешь узнать?

– Что-нибудь… такое, чем бы ты хотел поделиться только со мной.

Он улыбнулся, повертел бокал в руках и предложил:

– Тогда и ты тоже расскажи. Это действует в обе стороны.

– Хорошо, – согласилась я.

Он задумался и сказал:

– Сегодняшнюю ночь хочу впервые провести в новом доме.

– О, ну, это логично, я бы тоже хотела. У тебя потрясающий дом, прости за нескромность, – засмеялась я, пытаясь скрыть волнение.

А он добавил:

– С тобой…

Ого! Сердце бешено заколотилось в груди. Это было неожиданно, приятно и… чертовски волнующе.

– И ты прости меня за нескромность, – повторил он мои же слова, глядя на меня, но судя по блеску в глазах, смущения или стыда он совершенно не испытывал.

Я же не знала куда деться от этого раздевающего взгляда, на меня даже бывший муж в наши лучшие годы так никогда не смотрел. Я слегка откашлялась в кулак и заерзала на стуле.

Гормоны во мне уже весь ужин жили своей жизнью, но теперь, после его признания меня конкретно повело…

– А третий факт? – голос покинул чат. Не говорила, а сипела.