Судьба играет в куклы Страница 64 из 140
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 64 из 140

«Не отвлекаться на пустые мысли, смотреть в прицел!» – тут же услышала я в голове голос майора, что экзамены принимал в школе.

Вж-ж-жик…

Что это? Звук… Будто оса быстрая пролетела рядом. Пуля? Пуля! Так близко?

Вж-ж-жик – вж-жжж…

М-м-м… а-а-а-х-а-а…

Ч-что?! Где?

Морозный воздух враз стал горячим. И каким-то вязким, тягучим, плотным, будто осенний туман. Сердце внутри бухнуло о ребра сильно и тяжело.

Я лицом в землю уткнулась, носом воздух втягиваю – раз, другой. Затаилась, себя слушаю – ранена? Нет? Ноги, руки… Вроде ниче, ниче…

Глядь в сторону – Оля рядом лежит, как и я, лицом вниз, тоже затаилась.

Похоже, вражеский снайпер нас нашел, да пока промахивается. Надо позицию менять, пока не пристрелялся.

Я толкаю ее:

«Оль, слышь, там, кажись, снайпер».

Она молчит.

Снова застрочил пулемет! Вот ведь подлюка фашистская!

Через ее голову вижу, как Василий лежит в окопе, отстреливается. А дальше за ним грузин, который песни пел, навзничь распластался, руками небо обнимает. И нога его одна чуть дальше – отдельно, просто – нога в сапоге. Еще дальше – заскорузлый январский лес и низкие белобрысые облака, цепляющиеся за сосновые верхушки.

Я зажмурилась на миг, чтобы унять внезапную дрожь. Нога… просто нога…

«Не думай, не думай, не думай!»

И снова за винтовку схватилась, ткнула Ольку рядом:

«Пулемет, слышь!»

В-ж-ж-ик… опять близко-близко, над самым ухом… Я снова – бух башкой в серый снег.

Краем глаза… Оля…

А из-под нее бурая кровь горячим пятном снег вытаивает.

ОЛЯ!

Бросила винтовку, дернулась к ней…

Тра-та-та-та-та… снова пулемет.

«Ложись!» – голос ротного будто издалека.

Вжик-вжик… совсем рядом.

Но я не обращаю внимания, села, трясу ее:

«Ранена? Ты ранена? Куда?»

А она тяжелая, руки, как скрученные веревки, валяются вдоль тела.

«Щас-щас, щас…»

Р-р-р-аз… Я толкаю ее, пытаясь перевернуть. Р-р-раз.

Вж-жик, в-ж-жик-вжик надо мной.

«Аня! Ло-ожись!» – чей-то сердитый голос рядом.

«Сейчас, Оленька, сейчас, сейчас…» – я наконец повернула ее и…

Вж-жик… меня дернуло за плечо. Вж-ж-ж… и снова.

Дыхание спеклось в горле.

Ж-ж-жах! Что-то большое и тяжелое навалилось сверху. Враз стало темно.

М-м-м…

Изо всех сил я пытаюсь спихнуть это с себя. Будто мешок картошки.

М-м-м-м…

Но дыхания мало-мало, мир узкой темной воронкой закрутился перед глазами.

«Держись!» – рявкнул в голове чей-то голос.

Перед глазами вдруг возникло лицо дочки, улыбающееся младенческим беззубым ртом.

«Люська… Люсень-ка».

Мир стал еще меньше… будто игольное ушко. И я вместе с ним.

Тело вдруг обмякло, кровь сделалась густая, смоляная, ленивая. Тяжесть давит сверху – не поднять, не сдюжить.

Упала в снег. Чувствую, что-то холодное, колючее давит в лицо, в щеку. Патроны? И в плечо. Рядом Оля, и близко-близко ее пустые посеревшие глаза. Но кажется, что губы ее чуть шевелятся:

«Аня… Аня».

«Сейчас, – шепчу я, но не могу двинуться, – сейчас…»

И темнота сомкнулась внутри.

Не знаю, сколько я так пролежала.

Первыми пришли ощущения – холодно. Ног не чую – но пальцы болят – видать, замерзли сильно. И правая половина тулова болит. Но больше – плечо и рука. Тяжесть, лежащая на мне, кажется, сдвинулась вправо. И от нее тепло.

Прислушалась – где-то вдалеке слева бухали снаряды и слышались выстрелы – бой ушел дальше.

Я открыла глаза: кажется, вокруг стало темнее, то ли вечер, то ли это у меня в глазах темно. Оля лежала рядом, головой чуть вбок, и взгляд ее был пустой и мертвый.

Чьи-то пальцы свесились мне на плечо. Я оперлась рукой о землю, чтобы подтянуться и выползти, и тут же взвыла от боли – плечо. Вот оно что – я ранена.

Я хотела было затаиться, но внутренний голос был настойчив:

«Выползай или останешься тут рядом с Олей».

Я выпростала здоровую руку из-под себя и мал-помалу, обламывая ногти и цепляясь за промерзшую землю, высвободилась.

Ротный!!

Это он лежал на мне, тяжелой тушей.

Я тут же начала его трясти-ощупывать – живой-нет?

«Забудь про свою руку, потом разберешься».

«Вася! Вась!»

Остановилась, приложила холодные пальцы к его шее… Тук-тук, тук-тук… Живой, значится.

«Давай, помоги мне!»

Гляжу – а у него вся шея кровью залита. Испугалась я тогда, что и он не жилец. Трогаю, ищу – где рана… оказалось, ухо порвано, вроде несерьезно. Но не мог же он от этого сознание потерять? Где еще?

Нашла второе ранение – в спину. Как потом оказалось, он снайпера немецкого тоже увидел и меня собой закрыл, вот его и зацепило.

Что делать-то?

Я моргаю – песок в глазах, стараюсь оглядеться – где мы? Что? Как? Где наше расположение? Снова поворачиваюсь к Василию:

«Ты это, не вздумай тут помирать, слышь?!»