А я смутно вспомнила тот случай, когда Темка двинул в челюсть толстомордому Витьку и как тогда Белобородов с Катей стояли позади на несколько ступенек.
– Говори прямо, – я покосилась на дверь, – скоро пара начнется.
– Так вот… – он все мялся, – ты прости меня, пожалуйста. Я струсил, конечно, но знаешь, у меня же мама одна, если я не доучусь, она не переживет.
– Игорь? – я начала терять терпение, не понимая, зачем он мне это все рассказывает.
– Я хотел сказать… – он опустил глаза, – войди в положение.
– Вошла, дальше что? – я смерила его взглядом. – Извинения приняты.
Я уже развернулась, чтобы уйти.
– Погоди, – окликнул он, – так вот, у нас практика… И понимаешь, тут такое дело – куда кого распределят, тот там скорее всего потом и останется. Ну, после института. Это очень важно.
На мгновение мне показалось, что он просто чокнулся и говорит мало связанные вещи:
– Это все здорово, но я тут при чем?
– Пожалуйста, – Игорь просительно скривился, – можешь попросить за меня? – и поднял палец вверх, тыча в темноватое пространство перед высоким потолком.
– В смысле? – не поняла я.
– Если уж Витька Коломийца перевели после той истории, – мотнул головой он, – то… Слушай, ну не дети же мы, в самом деле. Значит, за тобой точно кто-то мощный стоит. Это ж и коню ясно!
– Э-э-э… – я начинала понимать, что он имеет в виду.
– Ксюш, пожалуйста, – он умоляюще сложил руки, – не могу я распределиться в какой-нибудь госпиталь замухрышный, мне нужно в Минске остаться, и желательно в хорошем месте. На мне же мама… Поговори там… – он снова тыкнул указательным в потолок, – с кем надо. А я в долгу не останусь, я, знаешь, что хочешь могу!
– Да нет у меня никого! – резковато ответила я, одновременно вспомнив, как он подкатил ко мне в раздевалке в самом начале семестра. Мы еще тогда с Веркой удивились.
– Ну очень тебя прошу, – снова взмолился он, – ну что тебе сто́ит?!
Я окинула его взглядом – кажется, он даже стал ниже ростом, такой просительный. Мне стало противно и стыдно, будто бы я сама делала что-то недостойное.
– Правда, Игорь, – чуть мягче сказала я, желая только одного, чтобы он от меня отстал, – я никого и ни о чем НЕ просила, слышишь? НЕТ у меня никого, – и тоже показала пальцем в потолок, – там. Это просто совпадение. Случайность и ничего больше, клянусь тебе!
Прозвенел звонок, и я повернула голову, видя, как студенты заходят в аудиторию:
– Извини, Игорь, мне пора. И добавить нечего.
Глубоко вздохнув, он опустил голову:
– Ладно. Что с тебя взять, Лаврова, мстительная ты все-таки.
Я пожала плечами, развернулась и пошла вместе с остальной группой учиться. А вечером делилась с бабушкой:
– Представляешь, этот идиот думает, что за мной стоит «кто-то мощный», – передразнила я, – просил помочь ему устроиться на практику в хорошее место, – слушай, может, отец и правда этот «мощный» и есть?
Я стояла в проеме ее двери, только сняв обувь и расстегнув пальто. Бабушка вышла ко мне в прихожую:
– Брось, ерунда, твой отец обычный инженер, и не думай об этом, пойдем лучше чайку попьем, – и тут же заговорила о другом: – Да, я же тебе не сказала, квартиранты съехали от твоих родителей, и Васю в начале следующей недели планируют к выписке, если все будет хорошо, так что они с Денисом туда переберутся. Ездить в школу парнишке будет далековато, конечно, но тут уж ничего не поделать – или ездить, или переходить в другую.
Она задумалась, глядя в окно, в котором виднелись веселые веточки с крохотными нежно-зелеными листочками.
Карие ясные глаза, четко очерченный подбородок, чуть дряблая шея, морщинки, расходящиеся солнечными лучами от уголков глаз и на щеках – видно было, что она часто улыбается. Полноватые губы и прямой нос. Волосы, аккуратно собранные на затылке, по-прежнему густые, хоть и совершенно седые. Когда-то она была красавицей. Она и сейчас красавица. Невероятная. Столько всего в этих морщинах, столько настоящего и живого! Без них – она не была бы собой.
– Бабуль, ты очень красивая! – не удержалась я и с удовольствием увидела, как она чуть покраснела, как девочка.
– Денис все равно раньше трех не придет, у него сегодня семь уроков и что-то там дополнительное, так что, если хочешь, я расскажу, что было дальше.
– Конечно, хочу! – почти вскричала я. – Мы же тогда остановились на том, что вы с Анджеем в болоте чуть не утонули, а потом из него вышли, да?
Бабушка кивнула:
– Все так.
Глава 12
Анна 1942
– Мы когда по лесу шли, мне все мерещилось, что тень за нами человеческая идет. То тут, то там глаза чужие мелькают, но я – зырк – и нет никого. Страхи-то, они, знаешь, сами собой не то в голове сотворят. Анджей так вообще ничего не замечал, да и куда ему, он и не охотился-то ни разу.