Судьба играет в куклы Страница 46 из 140
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 46 из 140

Реанимация – это совсем не то, что обычные палаты. Тут лежат все вперемешку – мужчины, женщины, кто-то в сознании, кто-то нет. Сюда привозят послеоперационных и просто тяжелых больных.

Он такой же, как вчера, но мне стоит небольшого усилия, чтобы его узнать, – этот седой похудевший старик, с одутловатым лицом и синюшными губами, не может быть Васей.

– Привет, – присаживаюсь на табуретку рядом с кроватью и стараюсь улыбаться.

– Привет, – шепчет он, – Анечка моя… Аня… снова пришла.

– Конечно! – щиплет в носу, но я говорю бодро. – Куда ж я денусь!

«Не смей реветь! Слышишь, не смей!»

Вася выпростал из-под простыни руку и тянет ко мне.

Холодная. Я беру ее – суховатая, костлявая и… очень холодная.

– Ты замерз?

– Не знаю, – шевелит губами он.

– С-сейчас, погоди.

Вскакиваю, выбегаю в коридор и сразу в ординаторскую – там сидит и что-то размашисто пишет знакомый уже доктор.

– Пожалуйста… ему холодно, могу я попросить у вас одеяло?

– Что? – не понимает он.

– Еще одно одеяло. Я могу из дома принести, если позволите…

– Конечно, я распоряжусь, не волнуйтесь, Анна Федоровна, – доктор слегка покраснел, – сейчас скажу медсестре.

Я возвращаюсь к Васе:

– Сейчас принесут одеяло.

– Ань… – видно, что слова даются ему с трудом, он от них устает, – там дома, в шкафу, в синем чемодане, деньги на всякий случай, ну, ты знаешь…

– Слушай, перестань, – я поняла, о чем он.

– Ань…

– Вась!

Мы замолкаем – к койке подошла молоденькая медсестричка, принесла два одеяла, извинилась, осторожно укутала больного.

От этой нашей странной почти перебранки стало теплее и легче. Так мы не разговаривали очень давно, наверное, с тех пор, как разошлись.

Я видела, как он усмехнулся краешком губ.

«Будет жить! – мое сердце ликовало. – Он точно выживет и будет жить!»

– В общем, я хотел сказать… – все-таки продолжил он, – а ты дослушай.

«Как был упрямым, так и остался!»

– Я знаю наизусть, что ты скажешь, – я уже не скрывала улыбки, – что деньги на твои похороны, поминки и памятник лежат во внутреннем кармане синего чемодана, который стоит… дай подумать, – я закусила губу в притворных раздумьях, – ну, конечно, не в спальне, – или у Дениса, а он и не подозревает, что в этом чемодане хранятся деньги, или… но скорее всего на балконе или на антресолях со всяким хламом.

– Гм… ты меня все-таки хорошо знаешь, – его губы перестали быть такими совсем уж фиолетовыми, а щеки такими бледными.

– Конечно, знаю, Вась, – я погладила его по щеке и положила руку на лоб, – ты не вздумай, слышишь?! НЕ вздумай!

– Анют…

Я сжала зубы. Сто лет он не называл меня так… Нет, не сто, а долгих семнадцать.

– Чемодан лежит на антресолях, на самом верху. Если что…

– То обязательно, – мне хотелось сменить тему, – и хватит уже, ты должен поправиться. Ксюша и Дениска тоже сегодня пришли, за дверью сидят. Хороший у тебя мальчишка получился.

– Отличный! – Вася слегка растянул губы в улыбке, вспомнив о сыне.

– Они дали телеграмму Олесе, в Воронеж, она тоже скоро должна приехать, – сказала я суховато.

– Олесе… хм…

– Что? – я не поняла его выражения лица.

– Эх, Анюта… уходят от меня женщины… У-хо-дят.

– Погоди… – я опешила, – что ты имеешь в виду?

– Да вот…

Открылась дверь, и в ней показалась фигура врача. Он посмотрел на меня, кивнул, и я поняла, что пора закругляться. Там ведь еще Денис с внучкой дожидаются, а я и так минут пятнадцать сижу, хотя обещала пять.

– Васенька, – начала я скороговоркой, – гонят меня, пора, я завтра еще приду, может, тебя в отделение уже переведут. Врач сказал, что ты идешь на поправку, но денек нужно еще тут понаблюдать, – я поднялась, глядя на дверь, в которой немым укором маячил доктор, – а с синим чемоданом мы погодим.

Встала над ним, смотрю в глаза, глажу по лбу, волосам, наклоняюсь и тепло целую в щеки, в веки.

– Стоит попасть в реанимацию, чтобы ты меня снова целовала, – на ухо шепчет он.

– Значит, ты точно выздоравливаешь, – шепчу ответно я, – не смей умирать, все будет хорошо. Пока, до завтра.

Обратно мы доехали быстро – автобус подошел сразу. Денису было на несколько остановок дальше, мы распрощались и сошли раньше. Странно, он до обидного не похож на Ваську, – весь в мать, такие же каштановые вьющиеся волосы, и нос прямой, длинноватый, как у Олеси. И такой же высокий.

Оба они – и Ксеня, и Денис – всю дорогу молчали… Я не пыталась их разговорить. Какие-то вещи важно переживать в тишине.

Дома, закрыв дверь в свою комнату, из-под стопки скатертей в шкафу я достала запечатанный белый конверт (тот самый, что раньше лежал в шкатулке), еще раз пробежалась глазами по обратному адресу и обняла крепко. Как человека.

Так и стояла с ним, глядя в окно, пока внучка не постучала в дверь:

– Бабуль, ты ужинать будешь?

– Да! – отрывисто сказала я, быстро спрятала конверт под скатерти и вышла.

Глава 10