Судьба играет в куклы Страница 134 из 140
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 134 из 140

Дома бабушка раскладывала вещи, а увидев меня, улыбнулась:

– Вот, Ксюш, скажи мне, как может быть у человека столько барахла? Ужас ведь!

Я обняла ее:

– Бабуль, как же я рада тебе, как же рада!

– Все будет хорошо, дорогая, обязательно будет, я это точно знаю!

Заживало не быстро. Правда, каждый день ощущение нереальности все больше и больше пропадало, уступая место настоящему, и мне приходилось с ним сживаться.

Конечно, через какое-то время то тут, то там обнаруживались забытые Темой вещи, и каждый раз, натыкаясь то на спичечный коробок, то на закладку для книг, то на чертежи к школьным урокам у себя в столе, я чувствовала, что сердце болезненно сжималось.

«Ничего-ничего, пройдет, – уговаривала я себя, – обязательно пройдет, так не будет всегда».

В какие-то моменты я чувствовала странное облегчение – мне не нужно было думать, хорошо ему сейчас или плохо – как там его протез? Как он себя чувствует?

Интересно, сложилось у него с той русичкой?

Где-то через месяц с лишком мы встретились в магазине. Стояли в разных очередях в разные кассы. Увидев знакомую фигуру, я почувствовала, как мгновенно напряглись лопатки и жар побежал по спине. Он немного оброс, может быть, чуть похудел, а в остальном, кажется, совсем не изменился. Мы кивнули друг другу, не зная, как дальше быть – подойти поздороваться или что?

Темина очередь прошла быстрее, он сначала потоптался в ожидании меня, но потом глянул на часы, пожал плечами:

– Извини, я тороплюсь на урок. Надо бежать. У тебя все хорошо?

– Да-да, – быстро кивнула я, – беги, конечно.

– А, ну, пока, – он снова посмотрел на часы.

– Пока.

Вот и все. Может, и не нужно было ему ни на какой урок? Или нужно? Да и неважно.

Идя обратно домой, я думала – что же такое любовь? И как так можно любить-любить и… разлюбить. Наверное, можно. И можно ли думать, что не любишь, а потом понять, что…

В общем, странно это все.

Дома, выгрузив продукты на кухонный стол, я пошла к себе в комнату, которая за месяц претерпела ряд изменений. Вместе с дедом и бабушкой мы сделали перестановку и переклеили обои. Кровать переместилась к другой стене, стол встал в аккурат к окну, рядом примостилась новая тумбочка, которая уже успела обрасти книжками. И благодаря дед Васе полок на стене прибавилось. Розовые затертые завитки на стенах сменились бледно-серыми и салатовыми полосками, комната посвежела, обновилась, будто Тема тут и не жил никогда.

Апрель подбегал к концу, водя зеленые хороводы новой листвы, через неделю грянут майские праздники, и мы с дедом и бабушкой поедем на могилу к ее старой фронтовой подруге Оле, они – в первый раз за долгое время снова вместе, а я тоже в первый раз – знакомиться.

Я не заметила, как в раздумьях подошла к полкам с книгами и достала старую школьную папку, в которой когда-то хранились мои тетради и дневник. А сейчас… там все еще лежали письма Вацлава, которые он писал мне в прошлом году, пока я была в Москве. А казалось, что так давно! Два из них так и остались нераспечатанными. Я поняла, что вспомнила о папке впервые за последний месяц, взяла в руки, не решаясь открыть, да так и стояла, обнимая ее обеими руками, глядя в окно.

Эпилог

2018 Ксения

– Доктор Ковальски, доктор Ковальски! – окликала молоденькая медсестра.

Я обернулась:

– Да?

– Здравствуйте, – девушка улыбнулась, – с вами хочет поговорить доктор Домбровский.

– Хорошо.

Мы вместе подошли к приоткрытой двери ординаторской:

– Заходите.

С доктором Домбровским я разговаривала не в первый раз, еще когда только стало понятно, что бабушку нужно класть в больницу, мне на кафедре присоветовали этого врача – уже немолодой, опытный, при этом скрупулезный и дотошный – то, что надо.

Зайдя в ординаторскую, я встретилась с ним взглядом.

– Пани Ксения…

– Пан Якуб…

Он был совершенно лысым мужчиной средних лет с ярко-голубыми глазами. Мы с ним были не то чтобы на короткой ноге, но называли друг друга по имени. И сейчас я, к сожалению, знала, что он мне скажет.

– Что? Вентилятор?

Он кивнул:

– Больше ничего не остается, вот показатели газов крови, – и он протянул мне голубоватый бланк.

Я быстро пробежала глазами:

– Понятно.

Содержание кислорода в крови было отвратительно низким.

Дела плохи. Я знала, что бабушка на вентилятор не согласится. Наверное, я бы на ее месте тоже не согласилась.

С тех пор как мы ее положили в больницу, несмотря на антибиотики, лучше стало ненадолго.

«Я просто старая, Ксюш, – сказала она мне в прошлый раз, – просто старая. Пришло мое время, я знаю. Рано или поздно оно всегда приходит. Я и так тут надолго задержалась».

– Я поговорю с ней, – сказала я, отдавая пану Якубу бланки анализов.

– Поговорите, – грустно кивнул он, – насколько я понимаю, ваша бабушка сильная женщина, понятно, что человек пожилой, но можно побороться.