Тема застегнул рубашку на все пуговицы, расправил воротник и, аккуратно опираясь руками на кровать, встал рядом на единственное колено:
– Ксюш…
Я в испуге отпрянула, скрестив на груди руки.
– Погоди, – он откашлялся и, держась одной рукой за кровать, вторую сунул в карман и достал что-то маленькое, – я, конечно, дурак и надеюсь непонятно на что, но… я обещаю сделать все возможное и невозможное. И клянусь, ты не пожалеешь.
Он балансировал, стоя на одном колене, было видно, что ему трудно.
– Ч-что? Ты это о чем? – сизый страх колотушками простучал по лопаткам и ткнулся в затылок.
– О том, чтобы… – он облизал пересохшие губы, – выходи за меня замуж, – он протягивал мне смешное колечко на ладони.
Из цветной проволоки – красной с белым, такие он мастерил, когда мы были детьми, приговаривая, что однажды подарит настоящее.
Я хохотнула.
– Я не знал твой размер, – Тема пошатнулся и чуть не упал.
– Давай, садись, – я попыталась подтащить его на кровать, но он остался на одном колене.
– Ты… мне не ответила, – он смотрел на проволочное кольцо, которое я крутила в пальцах, на его висках и лбу выступили капельки пота, – я обещаю подарить тебе другое. Я понимаю, что не самый завидный кандидат в мужья, у такой как ты может быть гораздо… И может быть, все это рано, у тебя институт впереди, у меня… – он стал говорить путано и невнятно, – если тебе нужно подумать или если ты понимаешь, что я не тот, кто… – он все балансировал на одном колене, чуть дергаясь из стороны в сторону.
Перед мысленным взором промелькнуло лицо Вацлава, его смеющиеся карие глаза… Я посмотрела в окно, в котором сгустились сумерки, доедая ноябрьский день и делая вечер монохромным.
– Все будет хорошо, – я мотнула головой, образ Вацлава уплыл в заоконную серость, и я надела на безымянный палец Темкино проволочное колечко, – я и сама не знаю свой размер, – я все-таки подхватила его под мышки, потому что он едва не упал, – залезай на кровать. Пожалуйста.
Он подтянулся на руках и сел рядом со мной, опять провел чуть подрагивающими пальцами по лбу, посмотрел на меня, на мою руку с кольцом:
– Погоди… я что-то совсем не соображаю… Ты что, согласна, да?
Казалось, он вот-вот расплачется.
– Да, – просто сказала я.
Но вместо слез он расхохотался:
– Быть не может!
Такая солнечная радость искрилась в его глазах.
– Ты разве не рад?! – искренне удивилась я.
– Я люблю тебя, я люблю тебя! Как же я люблю тебя, Ксюшка! – он смеялся, разводя руками.
– И… я, – его счастье было огромным и заразительным.
– Что? – переспросил он, оторопев и изменившись в лице. – Что ты сказала?
И я, видя лучистые жемчужины серых глаз, повторила:
– И я тебя люблю, Артем.
Он сгреб меня в охапку, повалил на кровать, хохоча и целуя в щеки, лоб, нос, шею…
Мы не услышали, как скрежетнул в замочной скважине ключ и бабушка зашла в квартиру.
Тук, тук, тук… – послышалось в дверь комнаты.
Мы замерли…
– Черт, это бабушка! – я посмотрела на Темку круглыми глазами.
Он мгновенно перестал хохотать, за две секунды полностью привел себя в порядок. Выдохнул, подхватил костыли, обернулся на меня:
– Побудь здесь, пожалуйста.
И вышел в коридор.
Через час мы сидели втроем на кухне и пили чай. Темка щурился как довольный кот, облизывая ложечку с вареньем.
– Анна Федоровна, вы не переживайте, я уже ходил в институт, меня зачислят обратно, на заочку. Я работать пойду, и Ксюшка ни в чем не будет нуждаться, я обещаю. У меня и пенсия сейчас есть – по инвалидности. Я матери часть отдаю, но с работой будет больше получаться. Меня не везде возьмут, но где-то…
– Ладно-ладно, – улыбнулась бабушка, видя его энтузиазм, и посмотрела на меня, – а вас обоих не смущает, ну, скажем, возраст? И то, что Ксюша еще учится?
– Я и не собираюсь препятствовать, – возразил Артем, – институт важно окончить. А возраст? Что возраст? Ксюшке ведь девятнадцать летом исполнилось, а мне первого декабря двадцать будет – взрослые. И с детьми можно погодить, пока учимся, да?
– Угу, – кивнула я, откусывая пряник. Странный у нас получался разговор – как-то так быстро – вот мы уже сидим и обсуждаем вместе с бабушкой нашу будущую семейную жизнь. Гм… Ксения Путягина, я стану «Путягина» – смешная все-таки у Темки фамилия.
– Знаешь, – бабушка подлила Теме еще заварки из чайничка, – тут поговорила с одним врачом, он как раз специализируется на протезах, я тебе его номер дам, ты позвони, сходи.
– На протезах? – переспросил Артем.
– Ну да, – бабушка встала и поставила большой чайник на плиту, зажгла газ, – может быть, если сделать протез, то ты сможешь обходиться без костылей? Или только с тростью.
– Анна Федоровна… спасибо вам большое! Вы… – Тема тяжело вздохнул, уронив взгляд на свою единственную ногу, – очень расстроены?