После разговора с Филом я сама не своя. Как понимать слова о Нико? И чего хочет он сам? Его слова, его холодная настойчивость, этот внезапный визит, все это обволакивает меня липкой, тревожной дымкой. Ночь провожу в беспокойном полусне, ворочаясь на постели, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Утром голова тяжелая, будто налита свинцом, а в груди шевелится холодный противный комок.
Оставив Кото и Нинею собирать в саду поспевшие фрукты, иду к Геле. Мне нужна Лиска, я еду в Гарст.
— Держи путь вдоль реки, не сворачивай в горы, а потом по берегу озера, — только и говорит она, вручая мне поводья спокойной гнедой кобылки. — И не гони. Она сама знает дорогу
Я благодарно киваю. Пальцы сжимают глиняный кувшин, холодный и мокрый от конденсата. Внутри, под толщей намороженного льда, лежат те самые три камня. Я откопала их перед отъездом, осторожно, щипцами, и попросила малыша запечатать их в ледяную тюрьму. Но даже сквозь стенки сосуда чувствуется их угрожающее, спящее тепло. Дорога дальняя, и я боюсь, что лед растает, а потом они начнут жечь.
Сажусь в седло впервые одна. Лиска фыркает, поворачивает умную морду, будто проверяя, все ли в порядке. Ее спина широкая и надежная. Я не умею управлять ею, но Гела права — Лиска не любит суеты. Она выбирает ровный, неторопливый шаг, и я могу, наконец, выдохнуть и оглядеться.
Дорога пролетает незаметно, вот уже и городские ворота. Я впервые в Гарсте не проездом и вовсю глазею по сторонам. Белые каменные дома карабкаются по склону, и прямо посреди улиц их прорезают шумные, пенные водопады, низвергающиеся с горных уступов. Они впадают в большое озеро, вода в котором такого яркого бирюзового оттенка, что больно глазам. Воздух дрожит от зноя, но здесь, в городе, удивительно свежо. Каждый дом увит виноградом и сиреневыми гирляндами клематиса, повсюду растут невысокие, раскидистые деревья с резными листьями, бросающие на мостовую густую, спасительную тень. Пахнет водой, влажным камнем и цветами.
Сдаю Лиску на платную конюшню у базара, девочка с веснушчатым носом любезно принимает ее, суя в зубы кусочек яблока, и иду к примару. Кувшин уже не холодный, а прохладный, и вода внутри заметно подтаяла. Прижимаю его к себе, чувствуя, как тревога снова сжимает горло. Мне надоели эти тайны. Надоело гадать, кто друг, а кто враг, кому верить, а от кого бежать.
Здание городского совета невысокое, сложено из грубого природного камня, в небольших, но частых квадратных окошках играют разноцветные стекла витражей. Вход окружают густые, лохматые кусты самшита, от которых веет горьковатой прохладой. Рядом, с оглушительным грохотом, низвергается еще один водопад, и брызги долетают до меня, оседая на коже мелкими бриллиантовыми искрами.
Внутри прохладно и тихо. Немолодая женщина с суровым лицом провожает меня в кабинет примара. Он сидит за массивным деревянным столом, заваленным свитками и бумагами. Когда стукает дверь, поднимает на меня усталые глаза.
— Госпожа Соколова. Рад вас видеть. Как продвигается восстановление?
Не то, чтобы я пришла сюда болтать о нектарнике, но и проигнорировать его интерес не могу. Рассказываю о планах с лимонадом, о саде, даже о том, что удается восстановить и вернуть к жизни часть увядших из засохших растений, но, без подробностей. Примар кивает, задает уточняющие вопросы. И тогда я решаюсь.
— Скажите, а до того, как совет пригласил меня кто-то хотел выкупить нектарник у города?
Он откладывает перо, складывает руки и смотрит на меня поверх очков.
— Ну, справедливости ради, мы пригласили все же не вас, а мага из Торгового союза. Ну-ну, не обижайтесь. Раз боги привели вас сюда, значит на то были причины. А нектарником и садом интересовались многие. Не надо быть главой гильдии магов, чтобы понимать — там живет истинное чудо. Постойте-ка, дайте вспомнить. Среди самых настойчивых покупателей были ваши ближние соседи, Фил Гатри и граф Таррико.
Сердце замирает. Выходит, Нико не врал, Фил, действительно, интересовался моими землями. А еще этот неведомый Таррико, который и своими-то не особо интересуется, зато мои ему подавай.
— Почему же не продали?
— Нектар из твоего сада был гордостью Гарста. Что такое деньги, девочка? Мы мечтали вернуть было величие.