Когда подхожу к воротам, из самой густой и резкой тени, падающей от стены, отделяется высокий темный силуэт. Сердце замирает, потом начинает колотиться с такой силой, что звенит в ушах. Я отскакиваю, роняя корзинку. Свертки с травами рассыпаются по земле, наполняя воздух горьковато-сладким ароматом.
Беспокойство растет
— Не бойся.
Голос низкий, бархатный… Знакомый. Из тени выходит Фил Гатри. Свет падает на его лицо, контрастно подсвечивая высокие скулы, прямой нос, губы, сложенные в легкую, почти извиняющуюся улыбку. На нем темный, дорогой плащ, отороченный чем-то мягким и блестящим. И я тут же чувствую, какой пыльный на мне комбинезон, прическа уже не свежая, да и сама я после прогулки по жаре, наверное, выгляжу не лучшим образом. Ох уж эти красные щеки, спасибо, мама, наградила.
— Фил? — выдыхаю я. — Что вы здесь делаете?
— Надеялся, что вы все же посетите мой замок, — говорит он, делая шаг вперед. Его ботинки бесшумно ступают по земле. — Но вы не пришли, а я не мог больше ждать. Я очень хотел вас увидеть, Люба.
Он протягивает руку, и его пальцы, длинные, холодные, обхватывают мои. Всего одно движение и я уже в его объятьях. Запах его одеколона резкий и холодный, но мне даже нравится. Отрезвляет.
— Вы не должны были, — начинаю я, пытаясь высвободиться, но он держит крепко, хоть и не грубо.
— Должен, — перебивает он тихо, но с такой силой, что я замолкаю. Его глаза в темноте кажутся абсолютно черными, бездонными. — Люба, ваше отсутствие сводило меня с ума.
Он тянется ближе, рука скользит по талии. Так близко, что я чувствую дыхание — теплое, с легким шлейфом гранатового нектара. Сердце бешено колотится.
— Нет, — резко отстраняюсь, вырывая руку. — Не надо.
Он замирает. Улыбка гаснет, лицо становится непроницаемой маской. В его глазах мелькает что-то быстрое, острое. Удивление? Злость? Но мгновение спустя оно исчезает, сменяясь раскаянием.
— Простите меня, — он отступает на шаг, поднимая руки в жесте капитуляции. — Я не знаю, что на меня нашло. Это чувство затмило мой разум. Я не хотел вас пугать или обижать. Дайте мне шанс, если не на ваше сердце, то хотя бы на возможность быть вашим другом. Вашим покровителем. Скажите, чем я могу вам помочь?
— Спасибо, — говорю я осторожно, поднимая рассыпавшиеся травы. — Это очень любезно с вашей стороны. Но помощь не нужна. Мне поможет Нико.
Настроение мгновенно меняется. Кажется, даже воздух становится густым, тяжелым, словно перед грозой.
— Нико? — переспрашивает Фил. Его голос тихий, почти безразличный, но в нем слышится стальная нить.
— Вы же с ним знакомы, — говорю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Вы говорили на базаре.
Он медленно выпрямляется. Лунный свет теперь падает на него полностью, и я вижу, как напряглись его скулы, как сузились глаза.
— А. Этари, — наконец произносит он. И пауза затягивается, становится невыносимой. —Будьте с ним осторожны, Люба, он неискренен с вами.
Фил делает шаг вперед, и тень снова скрывает половину его лица.
— Но в любом случае, — продолжает он уже совсем другим голосом, — мне будет невыразимо приятно помочь вам. Не разбивайте мне сердце окончательно, позвольте хотя бы изредка заглядывать в гости.
— Хорошо, — наконец выдавливаю я, и слова кажутся мне предательством. — Заглядывайте.
Его лицо озаряется улыбкой, но глаза остаются холодными.
— Благодарю вас. Спокойной ночи, Люба. Спите хорошо.
Фил Гатри растворяется в темноте так же бесшумно, как и появился. А я стою, прислонившись к косяку двери, и не могу избавиться от ощущения, что только что заключила сделку с дьяволом.
Впервые за все проведенные тут дни, я запираю дверь на все замки и засовы. Прижимаюсь спиной к грубой древесине и закрываю глаза, пытаясь заглушить стук собственного сердца.