Я готов был выжечь всё живое в радиусе версты, лишь бы защитить то хрупкое, почти невесомое доверие, которое только-только начало прорастать между нами за этим шпингалетом в спальне. Заставила плотника сделать засов! Ну надо же. Моя сильная и наивная девочка. Будто жалкая защёлка остановит дракона от того, чтобы приблизиться к ЕГО женщине. Моей женщине.
У её ног, гордо задрав хвост, вышагивал Лорик. Но это был уже не тот облезлый кот, которого я встретил в деревне. Шерсть его лоснилась, на ушах топорщились мощные кисточки, а в глазах полыхал холодный огонь. Настоящая горная рысь, только в миниатюре. Зверь чувствовал силу хозяйки и рос вместе с ней, скалясь на почетный караул.
— Лорды, — я привлёк всеобщее внимание, смотря только на неё. — Позвольте представить вам мою супругу. Истинную леди Фортросс.
Среди гостей прошел шепоток.
Я официально подтвердил: Мэделин вернулась. И она — та самая носительница льда.
Мы сели за стол. Слуги начали подавать первое. Пар поднимался над тарелками, аромат пряного супа должен был расслабить гостей, но атмосфера только накалялась.
— Вы удивительно изменились, леди, — вкрадчиво произнес Эймар, не сводя с Маши глаз. — Источник, должно быть, не только вернул вам силу, но и полностью переписал ваш характер.
Маша спокойно взяла ложку, и я увидел, как на её виске вздулась маленькая жилка. Она держалась идеально, но я чувствовал — её магия внутри бурлит, как перегретый котел.
Только вот метафора подобрана неверно. Лёд. Внутри неё сдерживалась буря.
— Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала всё потерять, лорд Эймар, — ответила она уверенно.
И когда только имена выучила? Позади неё в углу улыбалась Кэти. Всё ясно.
— И всё же, Ардан, — отец заговорил тихо, и в столовой стало слышно, как трещит фитиль свечи. — Не могла бы твоя супруга продемонстрировать нам ледяной дар, чтобы мы убедились…
Мы с Машей посмотрели друг на друга.
— Не думаю, что это хорошая идея, отец, моя леди ещё не…
Я почувствовал всплеск. Это был не просто выброс магии, это был тектонический сдвиг. Такой мощи я не ощущал даже на самом Источнике. Воздух в зале мгновенно стал колючим.
Звон стекла заставил всех вздрогнуть. Прямо в тарелке у Эймара горячий суп в долю секунды превратился в кусок мутного, серого льда. Ложка намертво вмерзла в середину. По скатерти, со скоростью бегущего пламени, пополз иней, превращая кружева в хрупкое стекло.
Вино в кубках лопалось, рассыпаясь ледяными кристаллами. Огромный жареный окорок на золотом блюде в центре стола покрылся снежным покрывалом за считанные мгновения.
Драконы вскочили, опрокидывая стулья.
— Лёд! — восхищённо взревел Верран, отдергивая руку от заледеневшей салфетки.
Но меня не интересовал никто, кроме неё.
Маша сидела, побелев как полотно, и обеими руками вцепилась в край стола. Её зрачки расширились, полностью затопив радужку серебром, а по мраморному полу от её ног уже расходились трещины льда.
— Маша? — я оказался рядом с ней прежде, чем она успела упасть.
— Ардан… — выдохнула она, и я услышал в её голосе первобытную боль. — Кажется… пора!
Я подхватил её на руки, и меня самого обдало таким холодом, что дыхание перехватило.
— ВСЕ ВОН! — рявкнул я на Совет, и мой внутренний дракон едва не вырвался наружу, чтобы сжечь этих желающих хлеба и зрелищ прямо на месте. — Ужин окончен! Вы убедились. Лекаря! Кэти! Быстро!
Наследник ледяного рода не просто решил родиться. Он решил заморозить этот мир, чтобы никто не смел мешать его появлению на свет.
— Держись, Маша, — прошептал я, прижимая её к себе и чувствуя, как по моим рукам, наперекор моему пламени, начинает ползти её иней. — Только держись.
Лестница проносилась мимо в каком-то безумном мареве. Я почти не чувствовал веса Маши, мой дракон, взвинченный опасностью, давал столько сил, что я бы вырвал эти мраморные ступени с корнем одной рукой, если потребовалось бы.
Холод.
Он не просто шел от её кожи. Он прошивал воздух вокруг нас. С каждым её судорожным вздохом на стенах коридора расцветали ледяные папоротники. Слуги в ужасе прижимались к стенам, а Кэти, задыхаясь, бежала следом, неся ворох чистых простыней.
— Ардан… — Маша вцепилась в мой камзол, и её пальцы обожгли меня холодом даже сквозь плотную ткань. — Мне… мне кажется, я сейчас… всё тут заморожу. Идём наружу, а то от замка ничего не останется.
— Да, на озеро!
— Скажи лекарю, чтобы захватил коньки.
— Какие коньки? — нахмурился я.
Она засмеялась сквозь боль, и этот звук, перемешанный со стоном, резанул меня по сердцу.
— У вас не катаются на льду? — выдохнула она, вцепляясь в мое плечо. — Ничего… если выживу… я вас всех научу. И конькам, и квартальным отчетам.
Я не стал спрашивать, что это за демоническая забава — кататься на льду, но приказ отдал мгновенно.
Живо! Одеяла, шкуры — всё, что есть!
Мы вылетели во двор. Воздух здесь был свежим, но стоило мне ступить на мостовую с Машей на руках, как камни под моими сапогами начали покрываться инеем. Она была как эпицентр снежной бури.
— Лекаря в карету! — рявкнул я. — К озеру, во весь опор!