Он с отстранённым видом принял из рук Аурелии накопитель.
Пальцы сомкнулись на накопителе с демонстративной, неоспоримой силой.
И сердце в груди отозвалось тупой болью.
Он намеренно говорил намёками, бросая тень на мою репутацию, не произнося вслух главного обвинения.
— Я ни в чём не виновата, — выдохнула я, и голос мой предательски дрожит. Я пыталась поймать его взгляд, найти хоть каплю сомнения, но натыкалась на ледяную стену.
— Я просто… пыталась учиться. Делать то, что положено…
— Я… Но я ваша истинная… разве это преступление?
— Положено? — он резко оборвал, пропуская мимо моё признание.— Вам положено знать своё место. Вы нарушили не просто устав, курсант. Вы нарушили доверие. И за это придётся отвечать. Всё. Разойтись.
Пауза.
— И запомните. Главное правило КАВМ — честность. А вы, курсант Дирсти, позволили себе воровство и ложь. И если здесь, в этих стенах, вы лжёте своему командиру, то что вы сделаете в бою? Когда дым застилает глаза, земля горит под ногами, а от вашего решения зависит жизнь вашего отряда?
Он делает шаг вперёд.
Его взгляд, пылающий изнутри едва сдерживаемой яростью, но обнесённый ледяной стеной самоконтроля, прожигал меня насквозь.
— Вы предадите. Вы уже предали. Сегодня — устав и доверие, завтра — своих людей. Потому что ложь для вас уже стала комфортнее, чем честь. Вам полностью понятна причина наказания?
Я пыталась дышать, но воздух обжигал лёгкие. В висках стучало, в глазах плавало. Я слышала, как голос сорвался в шёпот, полный отчаянной мольбы:
— Я бы… я бы никогда не предала… Клянусь…
Но главнокомандующий уже повернулся. Резким, отрезающим тоном.
Он не стал слушать.
Моё оправдание было настолько ничтожно, настолько предсказуемо и жалко, что не заслуживало даже его внимания.
Он просто отступил, разорвав пространство между нами, и ушёл. Молча. Оставив меня стоять в леденящей, абсолютной тишине, в которой звенели его последние слова.
Аурелия бросает на землю мундир, меряет меня победным взглядом и следует вместе с подругами за своим женихом.
Закапал дождь, сначала мелкий, колючий и холодный. Мне становится холодно.
Я опускаю взгляд на свою грудь — и замираю.
Метка…
Её нет.
Она исчезла. Не побледнела — стёрлась, будто её никогда не существовало.
Только фантомный жар под кожей — память о том, что было отнято силой.
И тогда я понимаю.
Он понял.
Понял, что метка подлинная.
И всё равно уничтожил её.
Не обстоятельства.
Он. Лично. Осознанно.
Потому что я — неправильная истинная.
Я провожу по тому месту дрожащими, почти не слушающимися пальцами. Кожа гладкая и холодная.
В голове стоял густой, непроглядный туман, сквозь который пробивался лишь один ясный и жуткий факт: он понял, что метка подлинная, просто не захотел её принять. Меня — в качестве своей невесты.
И сердце, будто в подтверждение, снова кольнуло — коротко и обидно.
И тут хлынул дождь.
Не просто дождь, а сплошная стена ледяной, безжалостной воды.
Моментально промочила меня до нитки, смывая остатки гордости и надежды.
Рассеянно, почти невидящим взглядом окидываю свои вещи, разбросанные по мокрой земле.
Я отталкиваюсь от стены, делаю шаг, но ноги не слушаются. Ещё одна волна, ещё более сильная и беспощадная, накрыла с головой. Не боль, а всепоглощающая пустота, растекающаяся из груди по всему телу.
Я сдавленно стону, и мои пальцы бессильно разжимаются. Чувствую, как сползаю по стене вниз, на холодную землю. Не могу сделать шаг. Боль сковала всё тело, превратив его в одну сплошную рану.
Сердце в груди забилось с бешеной, неровной скоростью, словно порвалась какая-то важная струна, и теперь оно беспомощно и хаотично трепыхалось в панике.
А потом… оборвалось.
Рывок, ещё один… и темнота.
Последней моей мыслью была горькая, обжигающая душу несправедливость.
Это всё? После всего, что я прошла, всё так глупо и бессмысленно закончится на заднем дворе Академии? Как же так?..
Смотрю, ещё чувствуя, как вода стекает по лицу, но я уже ничего не вижу — только слепящую вспышку, медленно рассеивающуюся в глазах.
Мокрый мундир выскальзывает из ослабевших пальцев…
***
Знакомьтесь, Франческа Лебланд (Дирсти) курсант первого курса
Франческа
Рэммел Морстейн главнокомандующий, ректор академии
Рэммел Морстейн главнокомандующий, ректор академии
Аурелия Лебланд
2.
Вдох. Дезориентация. Полёт.
— С дороги, приютская!
Резкий удар плечом в спину — и я падаю. С грохотом: больно стукаюсь коленями об пол, проскальзываю ладонями по тёплому, начищенному до блеска, пахнущему воском паркету — несколько метров, как по льду.
В растерянности замираю, уперевшись ладонями в гладкую, холодную поверхность.
— Что?.. — раскрываю рот от изумления, уставившись перед собой.