Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 2 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 2 из 67

— Это… для реферата… по истории династий… Я совсем забыла…

Я сама слышу, как это звучит. Лепет. Жалкая отговорка. Но другого у меня нет.

Её лицо за секунду становится абсолютно бесстрастным и белым, как мрамор. Только глаза — два осколка льда — горят холодным, беспощадным огнём презрения.

Она медленно наклоняется, поднимает фотографию.

Смотрит на неё, потом на меня.

— Закрой свой грязный, лживый рот, — произносит почти беззвучно, но каждое слово жжёт, как кислота.

И со всей силы бьёт меня по лицу.

Меня оглушает звон в ушах, от удара в глазах вспыхивают искры.

Я падаю на бок, хватаюсь за щёку, сгибаюсь. Меня трясёт. Я хочу исчезнуть. Раствориться.

На фотографии, которую рассматривает Аурелия, — он.

Рэммел Морстейн — главнокомандующий авангарда, ректор Королевской Академии Воинской Магии, магистр заклятий и генерал магистрата, наследник древнейшей династии.

Его портрет висит в каждой аудитории Академии как символ силы и власти.

Внезапный раскат грома, словно вторя её гневу, сотрясает воздух.

Порыв ледяного ветра рванул нам навстречу, хлестнул по обожжённому лицу, растрепал выбившиеся из косы светлые пряди.

Я дрожу, прижавшись к холодному камню, не в силах пошевелиться.

Аурелия — официальная невеста Рэммела Морстейна уже полгода. Того, в кого я по злому року успела так безрассудно влюбиться.

Я не должна была. Нельзя. Никогда.

Кто я — и кто он?

Я — серая мышь. Нищенка из трущоб, приютская, которой чудом выпал «счастливый» случай: быть подобранной из милости, получить имя и жалкое подобие положения, чтобы служить фоном величия аристократической семьи.

Дура. Какая же я слепая дура.

Дура, что посмела поверить, что могу быть достойной его…

Мне нужно было задушить это чувство, вырвать с корнем. Но я не сделала этого.

Я посмела влюбиться в того, чьё сердце уже занято другой.

— Мой отец подобрал тебя на улице, — её голос звучит тихо и нервно. — Грязную, вонючую, никчёмную. Дал тебе крышу, фамилию, позволил учиться среди нас. А ты… ты гнусная, неблагодарная тварь. Не только воровка — предательница. За это тебе не будет прощения. Ты пожалеешь.

Она смотрит на меня сверху вниз.

Во взгляде нет тепла — лишь холодное, аристократическое презрение к чему-то недостойному, испачкавшему её идеальную репутацию.

Щёки пылают огнём, смесь беспомощной ярости и унизительного стыда.

— Ищите улики, — она бросает мой дневник подругам, продолжая перебирать вещи. — Надо же доказать, что эта убогая не только неряха, но и воровка.

— Что здесь происходит?!

Мужской голос, усиленный новым раскатом, заставляет вздрогнуть не только меня, но и стены вокруг.

Когда появляется чёрный мундир авангарда, даже воздух замирает.

Толпа расступается.

Я дрожу, дышу судорожно через нос, всё внутри сжимается.

И стою на коленях. Должна бы действовать: схватить мундир, вырвать дневник, бежать.

Но не могу.

Не могу отвести взгляд от него.

Наверное, Всевидящий сжалился надо мной, послал спасение…

Я хочу в это верить.

Сейчас ректор посмотрит на меня и всё поймёт, ответит теми же чувствами, что живут во мне.

Но взгляд главнокомандующего — красивого до безумия — скользит по мне: по лицу, по порванной рубашке, растрёпанным волосам.

И…

Мои иллюзии разбиваются вдребезги.

Ответом была тишина.

Слишком долгая пауза, чтобы во мне осталась хоть капля надежды.

Я замираю и сжимаюсь. В животе холод, сердце бьётся так громко, что его, кажется, слышат все вокруг.

Никогда прежде я не ощущала такого сплетения ужаса и стыда.

Он смотрит на меня, словно на грязную лужу, которую лучше обойти стороной.

Словно решает: тратить ли на меня хотя бы секунду.

Чем дольше этот взгляд, тем сильнее я чувствую его отвращение — всем телом.

Будто моё существование — ошибка, допущенная кем-то другим.

Его взгляд скользит по груди, задерживается на метке.

Тень мелькает на безупречном лице.

На миг. И тут же исчезает, задавленная волей.

— Курсантка Дирсти. Встать.

Его голос резок, как сталь, и в этой жёсткости есть пугающая красота.

Собрав остатки воли, я поднимаюсь. Пока натягиваю на себя разодранную ткань, сестра уже держит мой дневник.

— Вот, украла из архива, — показывает фотографию.

Почему она так со мной? Я ничего не рисовала, не подделывала — это легко проверить. Но почему он слушает её?

Ещё один холодный, безжалостный взгляд — и я снова лишаюсь дыхания.

— Мы нашли доказательство! Она нарисовала!! — выкрикивают подруги Аурелии. В руках у одной из них флакон с тёмной жидкостью.

Рэммел берёт его, задумчиво рассматривает, потом — снова этот взгляд, уничижительный, словно всё происходящее для него пустая трата времени.

— Подойдите ко мне, курсантка Дирсти.