Глава 30.
Я смотрю, как за Львом закрываются двери полицейского фургона, и чувствую, как земля уходит из-под ног. Весь этот уютный мирок, который мы строили неделю в лесной глуши, рассыпался в прах под холодным светом диодных фонарей.
Ваня ведёт меня к своей машине, крепко придерживая за плечи. Я дрожу — то ли от холода, то ли от осознания того, что всё кончено.
— Ваня, объясни, — шепчу я, когда мы садимся в салон и он включает печку на полную мощь. — Лев... Почему его увозят в наручниках? Если это из-за моего «похищения», то его не было! Я сама согласилась поехать с ним. Я сама разорвала контракт с Димой, а Лев... он всего лишь пытался скрыть меня от него!
Брат долго молчит, глядя на дорогу сквозь лобовое стекло. Его пальцы нервно постукивают по рулю.
— Диана, — наконец выдыхает он, и в его голосе слышится такая горечь, что мне становится по-настоящему страшно. — Тот «долг», из-за которого всё началось... Его никогда не было.
Я замираю. Воздух в машине внезапно кажется слишком густым.
— В смысле... не было?
— Это была ловушка, — Ваня поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах глубокую вину. — Лев и его брат всё это спланировали. Они с самого начала преследовали сугубо свои цели.
Ваня медленно сжимает кулаки на руле.
— Да, у отца был долг во время кризиса, но он выплатил его почти сразу! И деньги он брал даже не у Абрамовых, — тяжело произносит брат. — Лев пришёл ко мне неделю назад и всё рассказал. Он признался, что придумал этот план с долгом и моим похищением совершенно случайно. Это был просто пьяный бред, но его старший брат тут же загорелся этой идеей.
— К-какой идеей? — спрашиваю я, с трудом сглатывая тяжёлый ком в горле.
— Абрамов-старший хотел, чтобы я инвестировал деньги в их подпольный клуб. Но, не получив моего одобрения, они решили давить через тебя, — в полумраке салона я вижу, как по щеке брата катится одинокая слеза. — Тогда Серёжа, который был в сговоре с Абрамовым, придумал этот бред про долг. И через этот несуществующий долг они решили давить на тебя.
В голове вспыхивают воспоминания. Лев, спрашивающий меня: «Чего ты хочешь? Как я могу помочь?» Мой отчаянный ответ: «Хочу, чтобы брата отпустили, хочу быть обычной девушкой». И его цена — стать его тенью, его собственностью. Тогда это казалось мне благородной сделкой, спасением. А теперь оказывается, что он сам поджёг мой дом, чтобы потом великодушно предложить спасение из огня.
— Он обманул меня, — мой голос звучит чуждо и безжизненно. — Весь этот месяц... всё, что было между нами...
— Брат Льва слетел с катушек, Диана, — Ваня пытается поймать мой взгляд. — Сначала Льву было плевать, он просто играл в свою игру, стараясь не попасть под его тяжёлую руку. Но потом...
— Но потом он влюбился? — я срываюсь на истерический смех. — И поэтому позволил брату играть на моих нервах? Чтобы я в итоге поверила, что Лев — мой единственный защитник?
— Нет, Диана. Он пытался минимизировать ущерб, — качает головой Ваня. — Он никогда не вредил тебе, всё это было лишь поручением. Но в любом случае он преступник и получит за всё по заслугам.
Я смотрю на Ваню, и в его словах нет ни капли утешения. Только горькая правда. Мой мир, который только что рухнул, теперь рассыпается на мельчайшие осколки. Лев — мой спаситель, мой мучитель, мой... любимый. Он оказался частью этого чудовищного плана. Злость и любовь отчаянно борются внутри меня, разрывая душу на части.
*
Три недели спустя
Зал суда кажется мне ледяным склепом. Лев сидит за защитным стеклом — осунувшийся, бледный, но его вгляд, всё такой же пристальный и глубокий, прикован исключительно ко мне. Когда наши глаза встречаются, моё сердце делает судорожный кувырок. Я всё ещё безумно злюсь на него за ложь, но видеть его там, на скамье подсудимых, невыносимо.
Когда наступает моя очередь давать показания, в зале воцаряется мёртвая тишина. Я подхожу к трибуне, делаю глубокий вдох и смотрю прямо на судью.
— Похищения не было, — твёрдо произношу я, и мой голос, к моему собственному удивлению, ни разу не дрожит. — Я добровольно села в машину Льва Абрамова. Я знала, куда он меня везёт, и полностью соглашалась на это. Я была в отчаянии, мне требовалась помощь, и он её предложил.
Я говорю долго, подробно описывая, как Дима, старший брат Льва, преследовал меня и постоянно угрожал. Рассказываю о том, что Лев стал моей единственной защитой и надёжным убежищем. Я сознательно умалчиваю о несуществующем долге отца и не упоминаю подробности о подпольных боях.
Моё выступление, подкреплённое свидетельскими показаниями Вани, даёт нужный результат. Обвинения в похищении с Льва полностью снимают. За причастность к организации подпольных боёв его признают виновным, но благодаря моему заступничеству и отличным характеристикам судейская коллегия смягчает приговор — ему дают небольшой условный срок.