– Саша! – выплёвываю резко, глядя на неё, чувствую, как он ярости ноздри раздуваются так, что вот-вот порвутся.
– Тагир! – она улыбается и вообще не замечает моего состояния. Или ей просто плевать? – Тагир, представляешь, у Арса свадьба будет в Москве, через две недели, на теплоходе, представляешь! Это так круто! И меня приглашают, плюс один, то есть с тобой! А еще его невеста ждёт малыша. И он придумал её такой классный сюрприз!
– Добрый вечер. – её приятель как раз очень здорово считывает моё состояние, сразу убирает руки.
– Тагир, мы же можем Арса подбросить до отеля?
– Саш, спасибо, мне же машину заказали.
– Ой, да ладно, мы всё равно едем туда, да, Тагир?
Она моргает, улыбается, и видимо понимает, что что-то не так.
– Да, мы довезём. – сквозь зубы цежу я. – Поехали, если вы готовы.
– Спасибо, но я правда доберусь сам.
Парень не дурак, понимает, что ехать ему с нами немного опасно.
– Арс… Тагир, всё нормально? – вот теперь она окончательно поняла. Чуть задирает подбородок.
– Нормально. Едем? – киваю ей, а она нарочно, назло, обнимает этого урода, целует в щеку.
Мля…
Глаза закрываю. Слышу, как они о чём-то шепчутся.
Потом чувствую, что она подходит.
– Едем? – и говорит с вызовом.
Молча показываю направление. Не трогаю. Боюсь, что если прикоснусь – сорвёт все предохранитель к чертям собачьим.
– Букет мне? Или ты так и будешь его нести? – иронично замечает, когда мы отходим шагов на двадцать, а я резко торможу, поворачиваюсь.
Вижу, что всё поняла, наконец. Но, по ходу, выводы сделала неправильные.
Ревность.
Кислота.
Алмаз…
Если любовь чиста как алмаз её не сможет уничтожить никакая ревность.
Только вот зачем она играет.
– Букет тяжелый, Роза моя.
– Я дотащу, мне приятно, – наклоняет голову.
– Ну, тащи… – усмехаюсь, отдавая ей цветы.
Идём дальше, выходим к стоянке.
– Ой, правда, такой тяжелый… Знаешь, что я думаю, Тагир?
– Что?
– Давай я понесу букет, а ты понесёшь меня, а?
– Что? – переспрашиваю, не соображая о чём она, и тут моя Роза заливисто хохочет.
– Это из «Чебурашки» ты не помнишь?
– Из кого?
– Ну, мультфильм, старый, советский, про «Чебурашку», неужели не смотрел? Ну, Чебурашка, такой смешной, с большими ушами, его нашли в апельсинах. Сейчас все по «лабубу» умирают, а мне вот Чебурашка нравится.
– Ты… ты на каком языке сейчас говоришь? Лабубу, Чебурубу…
– Чебурашка. Это такой зверь. А «лабубу» – это какая-то страшная, уродливая фигня, которую зачем-то западные звёзды раскрутили и теперь все их хотят.
– Хотят… ясно. А ты чего хочешь?
– Тебя…
Она делает шаг. Еще один, букет отводит, прижимается вплотную, так, что я сквозь ткань рубашки чувствую её острые соски. И запах тоже чувствую.
Она… возбуждена?
– Ты такой охрененный, когда ревнуешь, просто с ума сойти, я думала, что прямо там кончу…
– Что сделаешь?
– Ну… мне… у меня просто всё свело внутри, сжало так остро и грудь набухла, и так… так хочется…
– Ты что, что-то пила?
Глазами хлопает не понимая.
– Ты… ты с ума сошел?
– Мне кажется, это ты сошла. Что ты несешь?
– Я… я просто… просто хочу тебя и… Хотела… наверное. Всё…извини. Ты… довези меня до отеля, ладно?
Она отступает, но теперь наступаю я, прижимаю её к машине.
– Просто хотела? А теперь извини? Нет уж, дорогая. Что ты там сказала? Прямо там кончишь? А ты вообще кончала когда-нибудь?
– Что?
– Кончала? Знаешь, что это такое? Нет? Давай покажу!
– Нет! Ты с ума сошёл? Не здесь!
– Нет, именно здесь! Вот так!
Резко прижимаю, просовывая руку ей между ног, а Саша вскрикивает испуганно. На неё сейчас лёгкий сарафан, пуговицы спереди, до неё легко добраться и я добираюсь, мгновение, и моя рука уже в её трусиках.
– Тагир, остановись!
– Ты же хотела?
– Я пошутила, прекрати!
– А я не шучу…
– Перестань!
– Тебе же нравится? Мокрая вся. Ты возбуждена. Ты готова. Хочешь?
Мой палец кружит вокруг клитора, потом я опускаю руку глубже, проскальзываю прямо в лоно, и она вскрикивает.
– Нет! Нет, прекрати!
– Почему? Это же твоё желание? Чтобы я потрогал? Взял? А я хочу взять. Хочу взять своё.
– Прекрати, я кричать буду!
– Будешь, да, от страсти. Будешь, когда я сделаю так…
Проталкиваю палец еще немного, а большим стараюсь приласкать клитор, чувствую, как она с одной стороны зажимается, а с другой готова всё принять.
– Тагир, пожалуйста, перестань.
– Почему? Ты же сама сказала?
Она начинает вырываться, толкает меня, букетом этим несчастным пытается меня оттолкнуть, кричит.
– Хватит, пусти… ненавижу тебя, ненавижу! Ты… ты просто ублюдок! Мерзавец! Пусти!
Её крики, выражение её лица, слезы, появившиеся на глазах, отрезвляют.