Так когда-то моей тёте Жене сказал муж. Ругались из-за какой-то мелочи, причём, жили на съемной хате, которую этот мудак оплачивал! Женя рассказывала мне, что мгновенно приняла решение, схватила сумку, вещи побросала и ушла. Он пытался остановить, потом пытался вернуть. Она говорила, что очень его любила тогда, но… Себя любила еще сильнее. Поняла, что если останется, если позволит с собой так обращаться – себя потеряет. Я считаю, что она права. И понимаю, что у меня должно быть куда уйти, в случае чего, и вообще – я должна уметь обеспечить себя и своих детей.
Поэтому, если Тагиру не нравится моя работа и моя независимость…
Задираю подбородок, иду к столу.
– Добрый вечер.
– Добрый вечер, Александра, – у Тамерлана красивый, низкий голос.
– Добрый вечер, боже, какая вы красавица, – это Зоя, встаёт, чтобы обнять меня.
Я очень тактильная, прекрасно отношусь к таким вот проявлениям чувств, поэтому легко обнимаю эту женщину в ответ. Улыбаюсь ей и смотрю на Тагира.
Он тоже улыбается, от той злости, которую я углядела в выражении его лица нет и следа, может, мне показалось?
Тагир достаёт огромный букет пионовидных розовых роз.
– Здравствуй, любимая. – Говорит тихо, обнимает меня сдержанно, словно не хочет показывать чувств. Не на публике.
– Здравствуй, Тагир. Спасибо.
Сажусь напротив мужчин, рядом с Зоей, мне предлагают просекко, я не отказываюсь. Закуски уже на столе. Сыры, морепродукты, овощи. Зоя передаёт мне меню, быстро рассказывает, что тут отличная итальянская кухня, рекомендует пасту или рыбу. Я выбираю рыбу, хотя и пасту могу съесть, мой обмен веществ позволяет питаться нормально. Потом, на подиум мне не выходить в ближайшее время, так что пара лишних кило только в плюс.
Тамерлан задаёт вопросы, касающиеся съемок, общается он просто, без заморочек, и Зоя тоже. А вот Тагир… Мне кажется, он всё-таки чем-то озабочен. Надеюсь, это всё же не ревность из-за того, что я согласилась ужинать с мужчиной.
Ему кто-то звонит. Он отклоняет вызовы. Но телефон не выключает. Через какое-то время всё-таки выходит из-за стола, извинившись, сославшись на важный разговор.
Мы продолжаем общаться с Умаровыми, но я в напряжении. Мне не нравится то, как ведёт себя Тага. Я хочу поговорить с ним наедине. Извиняюсь, выхожу из-за стола, в холле вижу Тагира. Разговор эмоциональный. И у меня зубы сводит, когда я понимаю, что он говорит с девушкой.
– Я всё тебе сказал, Милана, что еще? Нет. Нет.
Тагир поворачивается, видит меня и тут же сбрасывает вызов. И с вызовом смотрит. Уже на меня.
Верчу головой в поисках дамской комнаты, но её нет.
– То, что ты ищешь с другой стороны зала.
– Да? – понимаю, что слегка краснею, но что делать? – Спасибо, Тагир.
– Саша…
Два шага и он очень близко, непозволительно близко для чужого, позволительно для него.
– Саша…
Руки на моей талии, сильное тело рядом. Он возбуждён.
– Тагир, не надо…Это…
– Ты моя невеста. Я имею право.
– Я… я же не сказала тебе «да»… – сама не знаю зачем говорю, зачем провоцирую!
Это мой злой язык. Не могу удержаться. Всегда была такой. Язвительной. Не спускающей людям промахи. Чужим людям.
Но Тагир не чужой, он…
– Значит, не сказала? – усмехается… – Что ж…
Он убирает руки, отступает. Сканирует взглядом, в котором плавится лава, плазма, мазут, нефть, золото…
– Что ж? Это всё, что ты можешь сказать? – меня продолжает нести по этому бурному, нездоровому течению.
– Нет, не всё. Иди куда шла, Роза моя, поговорим позже.
– Позже я пойду в номер, спать.
– Я провожу тебя.
– Не стоит.
– Сашка… с огнём играешь.
– Ты тоже, Тагир.
Что еще я могу сказать?
Унижаться, обижаться, губы дуть – это не моё. Я отвечаю. Я не даю спуску.
Если мне что-то не нравится.
И всегда знаю, что лучшая защита – это нападение. Поэтому нападаю.
– Понял. Иди, потом возвращайся к столу.
– А ты будешь говорить со своей Миланой?
– Она не моя. Это помощница моего отца. Ничего личного, разговор по работе.
– Неужели?
– Да, Роза… зря выпускаешь шипы. Я позвал тебя замуж, это значит, что других женщин в моей жизни нет и не будет.
– Не будет?
– Ну, если только я не решу воспользоваться правом и взять вторую жену.
– Что?
Видимо моё потрясение и гнев прекрасно считались на лице этого нахала, который явно решил меня потроллить, потому что он смеётся, нагло шагает ко мне, обвивая талию руками, прижимая, и шепча на ухо.
– Ты не роза с шипами, ты львица моя, такая грозная и такая злюка! Не представляешь, как соблазнительно выглядишь, какая ты нереальная, такая страстная…
– Пусти, Тагир.
– Пущу. После того, как ты скажешь «да».
– Нет, Тагир!
– Да… да, моя принцесса, да, моя красивая девочка, да…
Он ведёт губами по мочке уха, а я вся дрожу от охватившего меня внезапно и неожиданно возбуждения! Как это возможно? Я реально зла! Мы только что ругались! Я обижена! И…я так хочу, чтобы он меня касался! Хочу поцелуев, ласк, всего хочу… Всего с ним!
– Да, моя сладкая, да, такая вкусная, как же ты охрененно пахнешь сейчас, Саша… Сашенька… Роза…
– Да, Тагир, да… – выдыхаю, издаю тихий стон, выгибаюсь, чтобы быть ближе…
– Да, молодец, моя девочка. – говорит и отпускает, – теперь можешь идти.