Первым во всем.
И последним!
Да, чёрт возьми! Я буду последним! Никого не подпущу! Никогда!
– Саша…
– Тагир, я…подожди… что значит – твоя женщина?
– То и значит. Моя и всё.
– Но… ты…Ты меня спросил? Хочу я быть твоей?
Что? Спрашивать? После того как открывалась мне? Как почти отдалась?
Не понимаю её.
Вообще не очень хорошо понимаю женщин.
То есть, самое простое понимаю – защищать, подарки дарить, делать приятное, водить в рестораны, получать удовольствие в постели – обоюдное удовольствие, потому что когда девочка не кончает – это всё не то. Нет того кайфа.
Что еще? Ну, расставаться достойно, стараться компенсировать то, что ты её оставляешь, хороший подарок подарить, у меня уже даже список есть, что любят девочки, какие сумки, какие бренды, какие украшения.
Но на этом всё. Женские заморочки не для меня. Я это сразу каждой говорил.
Не то, чтобы их было много, я всё-таки чистоплотный.
Что я сразу чувствую, осознаю, так это то, что Сашка другая. Реально роза с шипами.
И с ней надо иначе.
Но как?
– Спросил, Тагир?
– А ты не хочешь?
– А если нет?
– Ты так стонала сейчас, выгибалась, трогать себя позволяла и не хочешь?
– Я… – краснеет, ресницы опускает, глаза пряча. Трогательная, невозможно, нежная, хочется обнять, прижать, целовать, а не вот это вот всё. – Я просто… ты меня врасплох застал и я…
– А если бы это не я был? Ты бы тоже так?
– Что?
– Если бы тут был этот… например, тот парень, с которым ты снималась? Или тот фотограф, которому руки переломали?
– Это ты? Ты переломал?
– Я не бандит, если ты об этом. Но я знаю кто переломал.
– Господи…
– И да, я дал добро на это. Потому что твой Гурам…
– Он не мой.
– Хорошо, не твой Гурам уже стольким девочкам жизнь сломал! Заставлял проституцией заниматься, ты считаешь, надо было его отпустить?
– Я считаю, что должно быть правосудие, а не самосуд.
– Правосудие собиралось его отпустить. А он хотел с тобой разобраться, считал, что это ты на него навела. Как тебе такое?
– Я… я…
– Всё, тихо, мы не об этом сейчас. О другом. Ты хочешь быть моей женщиной?
– Ты… спрашиваешь?
Вздыхаю тяжело. Как с вами, женщинами, сложно!
– Спрашиваю!
– Серьёзно? Ты же… ты ведь уже всё решил? Ты сам сказал, что я твоя…
– Саша… ты моя. Но я тебя спрашиваю.
– Я… я не знаю… Ты… ты считаешь, что я уже твоя…
– Я считаю так, потому что я без ума от тебя, Роза, я с ума по тебе схожу, слышишь? Провалился в тебя, с первого взгляда!
– Я же тебе не понравилась? – вижу, как удивляется, ресничками хлопает.
Чуть ближе её притягиваю, нависаю. Хочется снова её целовать, занежить хочется. Всю… пометить… Чёрт! В паху всё сводит, член только что не дымится! Но…Нельзя. Она девочка, она чистая, у нас с ней всё будет не так…
– Не понравилась, говоришь? – усмехаюсь, ловлю её подбородок, целую мягко… – Как ты могла мне не понравится? Такая сладкая…
– Мои шорты…
– За них хотелось тебе всю твою милую попочку хорошенько надрать! Напороть так, чтобы сесть могла только…
– Только?
– Только на меня…
Хочется сказать – на мой член, но с девочкой так нельзя.
– Мне тоже тебя хотелось стукнуть! За взгляды твои, и за то, что деньги предложил…
– Тут я облажался, прости, Роза…
– Облажался, потому что предложил? Или потому, что мало?
Глазами засверкала! Обиду вспомнила…
– За то, что поганый мой язык посмел это сказать, Саш, я ведь знал, что ты не такая… знал… Выбесить тебя хотел, наверное. Решил, что бессмертный.
– Выбесил. Если бы ты не…
Вздыхает, лицо снова пытается спрятать.
– Что?
– Я бы не пошла в тот клуб, если бы не эти твои слова, взгляды. Пошла, потому что… доказать хотела, что я могу жить так, как хочу. И носить то, что хочу, и вообще…ты же знаешь, что нападают совсем не из-за одежды! Вон Лала наша одевается скромно, и что? Прости, что говорю…
– Правильно всё говоришь. И Лала… с Лалой будет долгий разговор, а ты… Я просто не хочу, чтобы на тебя пялились. Не хочу, чтобы представляли себе тебя, и…
– Фу, прекрати, это ужасно.
– Да, ужасно…
– А сам, ты… ты тоже… представляешь меня?
Мы серьёзно говорим об этом? Усмехаюсь, глажу большим пальцем её скулу, шею, плечико… снова приоткрываю этот её нелепый меховой мешок, в котором она ходит. Веду пальцем по коже…
– Тагир…
– Ты нереальная, Саша. Ты такая красивая, нежная… Не могу представить, что кто-то другой… и ты… Не хочу!
– Никого и не было. Я… Я даже не целовалась ни с кем. Только на съемках, на камеру, не по-настоящему.
– Не целовалась? – еще один удар, я оглушен… – Нет… правда?
Роза губу закусывает, снова личико своё спрятать хочет, а мне в пору орать, как Тарзану по груди себя бить с дикими воплями.