Он усмехнулся тогда, а я покраснела. Я и не собиралась показывать.
Но Тагир…
– Саша… о… всевышний, как же ты прекрасна! – он шепчет это тихо, а потом губы смыкаются на моём соске, и я выгибаюсь, задыхаясь, царапая ногтями покрывало кровати, чувствуя, как сжимается моё лоно, как всё там становится горячим, влажным, жаждущим.
Это нереально! Его язык… его губы… его страсть…
Я в его власти!
И мне это нравится!
Слышу его рык, самый настоящий, потом стон.
– О, всевышний, сладкая как грех, как плод инжира, девочка моя… хочу тебя, всю тебя хочу… везде…
Молния едет дальше. И его губы.
Он стягивает с меня слишком жаркое сейчас, мешающее кигуруми, вертит меня, словно конфету распаковывая, с себя тоже рубашку срывает, прижимает меня к груди…
– Боже, боже…
– Саша… Сашенька… моя…
Целуй меня! Хочется кричать ему! Целуй! Трогай везде! Возьми!
– Пожалуйста…
– Да… девочка, моя, да…
Он гладит, ласкает, сжимает, чувствую, как дышит тяжело. И я тоже… еле-еле… с ума схожу от его рук. От губ. От объятий.
– Саша… Саша… скажи, что тебе хорошо со мной. Хорошо…
– Очень, очень хорошо, Тагир… пожалуйста… еще, целуй меня…
Он целует. Много, жадно. Оставляет следы на коже, я это чувствую. Она у меня сейчас такая восприимчивая, на всё реагирует.
Снова выгибаюсь.
Подставляю ему грудь, глазами хлопаю, судорожно вздыхаю, когда вижу, как он играет языком с вершинкой соска, делая её острой. Мой бутончик такой чувствительный, и так невероятно ощущаются на нём губы Тагира, его язык, его пальцы…
Боже, как же это… это необыкновенно… волшебно… сказочно!
Я словно в небеса воспаряю, так мне хорошо.
Словно я давно ждала этого, именно его ждала. Жаждала.
Он мой… мой! Тот самый, единственный! И с ним я хочу, с ним я готова…
Ему принадлежать хочу, хочу, чтобы он был первым.
Плевать на всё, на то что будет, сейчас мне не важно!
– О, боги, Саша… девочка моя…
– Тагир… да…
– Саша… останови меня… Останови если ты не готова, всё так быстро…
– Нет, не останавливайся! Я не хочу! Мне никогда… я еще никогда…я… это нереально…Никогда не было так хорошо, и вообще… я… я никогда…
– Никогда… что? – тон его вдруг резко меняется. И движения.
Он замирает.
– Саша ты…Ты девственница?
Глава 15
Застываю под ним, глаза распахивая.
А он думал, что я? …
Боже, ну, конечно же думал, Саша! Естественно! И все так думают! То, что ты в свои девятнадцать еще девочка – по нынешним временам нонсенс.
Для многих, да. Для простых.
Для тех, для кого девственность, девичья честь – пережиток прошлого.
В принципе, я и не считала её чем-то таким уж важным, просто…
На самом деле просто не было никого, с кем бы мне хотелось не то, что в постель… даже целоваться.
Вот так.
А что касается невинности в принципе…
На самом деле как раз красивые девушки, модели, не торопятся расставаться с ней. Почему? Ответ, увы, очевидный и не самый приятный. Хотят подороже продать. Нет, нет… не в том смысле, что продать именно как товар. Я сейчас говорю не о продаже девственности как в дурацких книжках, на аукционе, хотя и про такое я слышала, совсем нет. И не о проституции.
Дело в другом.
Девочки хотят получить в свою жизнь хорошего, обеспеченного, статусного мужа. Статусному мужу помимо внешности нужны еще и мозги – да, да, многим нужны, не думайте, что богатые, умные мужики ищут только то, что между ног.
Если девушка сохранила невинность – значит у неё как минимум есть разум, она думает о том, чтобы не размениваться, не тратить себя на случайные связи.
Да, конечно, сейчас можно всё восстановить. Но, как говорят – интернет всё помнит. И девочкам очень редко удаётся утаить то, что на самом деле они не девочки. Если мужчине важно – он до всего докопается. А многим важно.
Другое дело, что я, например, не очень понимаю зачем жить во лжи?
Если человека больше интересует реально ли ты невинна, чем ты сама – как с таким человеком жить?
Я максималистка. Знаю.
Все мне об этом говорят.
И тётя, и Лала, и подруги-модели.
Девчонки часто смеются, пытаясь объяснить, что надо быть проще.
Но я не хочу проще.
Я хочу быть такой, какая я есть.
И сейчас, с Тагиром… тоже хочу просто быть собой!
И хочу, чтобы он понял.
– Саша?
– Это что-то меняет? – почему-то мне сразу становится холодно и зябко. И не по себе.
Понятно почему. Тагир отстраняется. Переворачивается на спину, дышит тяжело.
А меня просто накрывает стыд.
Господи! Что я делаю?
Я только что чуть не отдалась мужчине! Брату моей подруги! Мужчине, который ни в грош меня не ставит, который считает меня никчёмной девицей, еще и порченной!
А я-то… растаяла! Уши развесила!
Тагир – спаситель! Тагир молодец…
Боже…