Лиходеева. Игры с нечистью Страница 8 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 8 из 125

Одежду мне, как и остальным женщинам, выдали в большом сундуке, и надо отдать должное, не пожалели денег ни на нижнее белье, ни на обувь. Все было новое, модное, хоть и однообразное. Нет, особой модницей я никогда не была, да и придавала настолько малое значения одежде, что часто принимали за молодого человека. Особенно, если на голову накинуть капюшон худи.

— Ко-ошки – матрёшки, это что за дыра-то, Анна Львовна? — протянул Лука, как только вошел в мое жилище.

— Квартира моя. Все самое необходимое в ней есть… — начала-было уже оправдываться я, но резко себя остановила. — Может тебя обратно в особняк вернуть? Там, в спаленке-то, с пожилой дамой явно было поприятнее, правда? Она поди и переодевалась при тебе? Поедем?

— Ну, чего сразу в крайности-то? Я ж как лучше хочу…

— А обещание исполнить не хочешь? Договорились ведь – ни слова без дела. Спрошу – ответишь. Мнение твое меня сейчас менее всего интересует. Усёк? — как ни странно, но меня он не так уж и донимал. Только, вот следовало держать эту скотинку в рамках, иначе, себе дороже.

Спала я первые пару ночей просто приказав бесу быть в сотне метров от меня, чтобы по городу не блуждал. За доходным домом, в котором и находилась моя квартирка, были конюшни, а перед домом канал. Ни одного злачного заведения, ни одной девицы легкого поведения, поскольку денег в нашем районе не имелось ни у кого.

В первую ночь мой подопечный с берега канала хайлал песни. Когда утром я запретила это делать, сказал, что уговора не нарушил, ибо пел исключительно сам для себя. Во вторую ночь читал стихи собственного сочинения о муках его гнетущейся души. Надоел страшно, да и жаль стало его как кота шелудивого, выставленного за порог за провинности. В общем, разговора было не избежать.

— А ты на работу отчего не ходишь, Анна Льввовна? – спросил Лука, как только я дала ему слово. Завтракала я кашей, приготовленной на очаге в единственной кастрюльке, что имелась из посуды, не считая кружки, ложки и пары мисок.

Смотрел он на миску с кашей тай, будто в ней лежал не вареный овес, а тараканы.

— А ты что, в тунеядстве меня обвиняешь? — я ела кашу, которая без сливочного масла оказалась не совсем уж и съедобной.

— Так… просто… интересуюсь, на что жить собираетесь?

— А тебя это касаться не должно, — последнюю ложку я съела уже давясь, и исключительно для того, чтобы подольше не захотеть есть. Денег, выделенных службой, оставалось критически мало, потому что я купила матрас, набитый шерстью и набор простыней, из которых сшила набор постельного белья с пододеяльником.

— Если вы разрешите, я могу предложить вам, Анна Львовна способ… заработать… ну, достаточно, чтобы питаться в ресторане, и беса своего голодом не держать. Страсть как жрать охота!

Глава 5

На тот момент я вовсе не планировала ничего в своей новой жизни, но понимание, что привязываюсь к этой ироничной твари несколько пугало.

Пара мы с ним, конечно, странная: один — практичный и, возможно, слишком аскетичный борец со злом, другой — гедонист в теле беса, который искренне не понимает, почему спасение мира должно пахнуть сыростью и дешевым мылом.

Петербург встретил август так, будто хотел утопить его в Мойке. Небо цвета нестиранных подштанников нависло над крышами, а из щелей в окнах тянуло такой сыростью, что, казалось, в углах вот-вот заведутся если не русалки, то как минимум плесень с зачатками разума.

После завтрака, кривясь от ужасной погоды, я встретилась со своим начальником, который всегда присылал мальчишку, если я была нужна для очередного дела. Если бы не Лука, мне светило весь день наводить справки о некоем Николае Петровиче – перспективном чиновнике из Министерства путей сообщения.

В течение полугода у него проблема с ногой: врачи ставят нервную болезнь, но, с другой стороны, болезный стал уж больно удачлив.

Я стояла перед треснувшим зеркалом, пытаясь застегнуть воротник своего приличного рабочего платья — шерстяного, цвета «петербургской тоски». Ткань кололась, а пуговицы, казалось, сопротивлялись самому факту своего существования. Навестить чиновника вечером у него дома не казалось мне хорошей идеей, но Глеб Иваныч уже договорился с супругой Николая Ивановича о приеме. Я должна была представиться учительницей рисования, поскольку пятилетняя дочь их имела особую тягу к калякам – малякам, а молодые родители верили в ее гений.

— Если ты, Анна Львовна, сейчас скажешь, что это подчеркивает твою индивидуальность, я подам в отставку, — раздался дребезжащий голос.

— Ты же обещал не подглядывать, когда я переодеваюсь, — рука было дернулась чтобы замахнуться и швырнуть в беса домашним платьем, но потом подумала, что слишком много чести и продолжила сборы. — Служба выделила это жилье как конспиративное, Лука. Мы не можем привлекать внимание излишней роскошью, — спокойно ответила я, борясь с последней пуговицей.