Лиходеева. Игры с нечистью Страница 51 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 51 из 125

— Судя по вашему виду, вы и без казенных денег неплохо справляетесь. Но я еще раз прошу вас: берегите репутацию. Позор падет на меня.

Мы вышли на улицу. Августовское небо внезапно потяжелело. Тучи, нависшие над Невой, стали свинцовыми, похожими на снеговые, хотя на календаре еще только-только заканчивалось лето. Резкий порыв ветра бросил мне в лицо пыль, и я поежилась.

— Стало слишком холодно, — заметила я, кутаясь в пальто. — Ты видишь эти тучи, Лука? Будто зима решила вернуться раньше срока.

— Плевать на зиму! — Лука не обращал внимания на погоду, он был поглощен великими планами. — Аннушка, нам нужна горничная. И кухарка. Ты не должна сама варить этот свой кофе и жарить мясо. Это унизительно для твоего статуса! А еще, я подумал... горничная должна быть молоденькой и глуповатой, чтобы не задавала лишних вопросов, когда я буду... хм... присутствовать.

— Может, тебе еще дворецкого и садовника выписать? — язвительно спросила я. Лука воспринял это совершенно серьезно. Он остановился и задумчиво приложил палец к губам.

— Садовник — это мысль. Когда мы купим особняк на Каменном острове, нам обязательно понадобится садовник. Чтобы стриг кусты в форме горгулий. Это будет очень стильно.

Мы дошли до нашей новой квартиры. Здесь пахло свежей мастикой и дорогим мылом. Ванная комната с медными кранами и моментальной подачей горячей воды была пределом моих мечтаний. Вечером, когда я наконец погрузилась в горячую воду, чувствуя, как уходит напряжение из мышц, Лука устроился за дверью. Его тень металась по матовому стеклу, и он не умолкал ни на минуту.

— Аня, ты слышишь? Я чувствую, что тебе надо побыть одной. Но я хотел поговорить о другом. О моей вчерашней просьбе.

Я прикрыла глаза, вдыхая пар.

— О том, что ты хочешь кого-то «кошмарить»? Зачем тебе это. — Я спросила его как бы нехотя, будто эта тема мне вовсе не интересна. Только так можно было заставить его говорить.

— Понимаешь, — голос Луки стал серьезнее, лишившись привычного кривляния. — Я становлюсь сильнее, когда навязываю людям грехи. Это моя натура, Аня. Я бес. Я не могу питаться цветами и солнечным светом. Каждое искушение, которому поддается человек с моей подачи — это глоток чистого нектара для меня. Я становлюсь плотнее, мои чувства обостряются.

— Значит, всё это... платья, казино, рестораны... — я горько усмехнулась. — Это была тренировка на мне? Ты искушал меня, чтобы стать сильнее?

Наступила недолгая тишина.

— Виноват, — тихо произнес Лука. — Но посмотри на результат! Ты теперь не серая мышь в казенном халате. Ты зацвела! Но мне этого мало. Мне нужны новые утехи. Я хочу как минимум кошмарить. Как максимум, я бы хотел, конечно, доводить до сумасшествия, до исступления, до грани! Но, зная твоё человеколюбие… Давай хоть просто пока кошмарить… тех, кто этого заслуживает.

— И ты считаешь, что имеешь право судить, кто заслуживает, а кто нет? — я вышла из ванны и начала вытираться полотенцем. — Ты хочешь мучить «честных людей»?

— Никакие они не честные! — взорвался Лука. — В большинстве своем они полные ничтожества, прикрывающиеся моралью, как дырявым зонтиком. Я лишь помогаю им проявить их истинную суть.

Я накинула халат и вышла в комнату. Лука стоял у окна, глядя на темнеющий Петербург. Я понимала, что даже если я не имею права судить греховодников, то позволить Луке сорваться с поводка — значит самой стать частью того хаоса, с которым я борюсь. Но семь застывших первенцев в больнице убеждали меня в одном: правила игры изменились. И если для спасения этих детей мне понадобится бес, который станет еще сильнее — я готова была заплатить эту цену.

— Ладно, — сказала я, подходя к столу, где лежала папка Алексея. — Но выбирать «жертв» буду я. А теперь — за работу. Нам нужно понять, кто этот кукловод, который заставил семь сердец биться в такт с его собственной черной душой.

— Ты не шутишь? — бес обернулся, и глаза его оттенка коньяка, будто заискрились, заплясали в них золотые огоньки.

Я видела, как он борется с радостью, и поэтому держала вид совершенно незаинтересованный. Мне нужно было обдумать наш новый с Лукой договор, и я знала, что я попрошу за эту его «милую» кормёжку!

Глава 26

Рассвет в Петербурге — это не триумф света, а медленное, неохотное отступление тени. Небо над крышами из грязно-серого становилось жемчужным, потом — цвета остывающей золы. Я сидела за массивным письменным столом в своей новой гостиной, и перед моими глазами плавали цветные пятна. Сон? Нет, в моем словаре это слово временно перешло в разряд архаизмов.

На стене, прямо поверх шелковых обоев с прихотливым узором, я соорудила то, что мой старый знакомый, следователь из «прошлого» мира, называл «паутиной связей». Это был хаос из листов, выписок и схем, соединенных тонкими карандашными линиями. Я рисовала связи между жертвами, как если бы они были деталями одного механизма.