Лиходеева. Игры с нечистью Страница 124 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 124 из 125

— Я не нужна им, Анна, не нужна! Борись, не бросай начатое! — запела Варя, и в ее голосе звенела кристальная чистота. Я кожей чувствовала, как этот звук удерживает реальность от окончательного распада, как благодаря этой песне монахини и солдаты все еще действуют как единый механизм, не поддаваясь безумию.

Я обхватила щуплое тельце слепой девочки, уже на полметра, оторванное от пола, и рванула ее на себя. Но ощущение было такое, будто я пытаюсь сдвинуть с места разогретый чугунный шкаф или вырвать дерево с корнем. Сила, державшая ее, была не биологической — она была электрической, древней, хтонической.

Константин Петрович, поняв, что спасает людей в этой комнате сейчас, примкнул ко мне. Он вцепился в ребенка, его лицо покраснело от нечеловеческого напряжения.

— Что нам делать, Анна?! Ее силы только растут! Тот, кто в ней, становится сильнее с каждой секундой! — прокричал он мне прямо в ухо, стараясь перекрыть нарастающий гул. Я лихорадочно осмотрелась и увидела под ногами у демона вторую книгу. Ту самую, с которой пришла эта тварь.

В долю секунды я схватила фолиант и подняла его высоко над головой, давая понять, что готова к обмену. Белые бельма демона наконец сфокусировались на мне. Пальцы твари разжались, отпустив Вареньку, и та мешком упала в руки обер-прокурора. Снаружи стража с глухими ударами ломилась в тяжелые двери, но те стояли насмерть — демон удерживал их какой-то незримой печатью.

В этот момент до меня дошло: моя книга, та, что под кроватью, ей не нужна. А вот эта, вторая, — ключ к завершению ритуала, необходима. Мир вспыхнул. В мгновение ока демон, управлявший телом ребенка, оказался на мне. Книгу вырвали из моих рук с такой яростью, что не отпусти я ее вовремя — лишилась бы кистей. Подбежавший Победоносцев был отброшен к стене мощным толчком воздуха, полетев прямиком туда, где в углу съежился доктор Иван Ильич.

Я подхватила все еще поющую свою небесную песнь Вареньку, отнесла ее в дальний угол, к самым иконам, и похолодела: черные змеи дыма уже не просто вились в воздухе. Они живыми струями проникали в ноздри, в уши и в широко открытые, остекленевшие глаза Алексея и остальных двенадцати несчастных. Замерла на секунду, захлебываясь от бессилия, и метнулась к доктору. Схватив его за грудки, я закричала, стараясь переорать инфернальный вой:

— Почему вы пришли с ней?! Она привела вас сюда, или вы ее?!

— Она моя дочь... — доктор рыдал взахлеб, и слезы катились по его щекам, оставляя дорожки на пыльном лице. — Это моя Варвара... Моя маленькая Варя. Она хорошая, Анна Львовна! Она просто не хочет, чтобы я умирал! Она обещала, что спасет меня, но я думал это игра…

Я смотрела на него и не знала, верить ли этим слезам. Были ли они честным раскаянием отца, или это Сирин своим пением вытянула из него остатки правды, обнажив гнилое нутро его страха перед смертью. В этот момент Узда на моих бедрах раскалилась так, что я почувствовала запах паленой кожи. Инструмент требовал действия. Время созерцания закончилось.

Мои пальцы, сведенные судорогой от нечеловеческого напряжения, нащупали на поясе заветный холодный крючок. Одним резким, рвущим движением я расстегнула крепление. Узда Асмодея соскользнула по ногам, звякнув серебром о носок моего ботинка. Собрав последние крохи воли, я что есть мочи пнула артефакт в сторону демона. Тяжелое плетение ударилось о тощую грудь существа, замотанную в серый ситцевый платок.

Демон в теле девочки на мгновение замер. Механический шепот оборвался, сменившись ледяным, закладывающим уши безмолвием. В ту же секунду из серебряных звеньев Узды брызнули тонкие, ослепительно-белые струи энергии. Они прошили спертый воздух, словно каленые иглы, и впились в черные канаты дыма, тянущиеся к лежащим телам. Тьма зашипела, как придавленная гадюка. На долю минуты, на короткие три вдоха в моей груди вспыхнула безумная надежда: серебро начало затягивать в свои прорехи клубы марева, разрывая связь между кукловодом и сосудами. Черные жгуты забились в конвульсиях, теряя цель.

Я видела лица монахинь — в их глазах, отражающих это призрачное сияние, на миг промелькнуло отражение жизни. Но радость была недолгой. Силы покидали меня так стремительно, будто кто-то выдернул пробку из самого основания моей души. Пояс больше не подпитывал меня — он тратил накопленное, и вместе с ним гасла я.

«Должен умереть один из них», — мысль пронеслась в сознании четко, каллиграфическим почерком, словно выжженная на подкорке. Это была не моя мысль. Чужая, холодная, математически точная.

«Им нужно тринадцать. Если тринадцатый умрет раньше срока, до завершения мессы, цепь разомкнется. Ритуал захлебнется собственной кровью».

— Константин Петрович! — мой крик сорвался на хрип. Обер-прокурор, уже успевший попрощаться с жизнью и застывший в тени у стены, рванулся ко мне. Его лицо в свете гаснущих ламп казалось восковой маской. В центре залы две Варвары продолжали свою страшную битву. Одна — не человек, Сладкоголосый Сирин, чье пение внушало истину и покой, несущее раскаяние даже самым черным душам. Вторая — плоть от плоти человеческой, поддавшаяся искушению, отдавшая себя демону ради призрачного спасения отца. Две грани одной медали, сошедшиеся в смертельном клинче.