Развод в 30. Новая жизнь Страница 11 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 11 из 67

Уверена, на том конце трубки меня не ждет ничего хорошего.

Опять кто-то из них.

Алексей с угрозами и манипуляциями…

Его мать с упреками…

Или Катька с ядовитыми насмешками одержавшей победу «в войне»…

Только вот я ни с кем не боролась, а после сегодняшнего и не собираюсь.

Пальцы дрожат, когда я достаю телефон.

Внутри все сжимается, будто готовясь к новому удару.

Но на экране – "Бабуля".

Выдыхаю так резко, что аж кружится голова.

Беру трубку.

– Привет, бабуль, – говорю нарочито бодро, но голос звучит чужим, фальшивым, как дешевая маска.

Я будто актриса в мыльной опере. Но держать лицо необходимо.

Даже перед самым близким человеком – бабулю тревожить я не могу.

– Алисонька… – ее голос дрожит, слова путаются, будто она задыхается. – Лешенька… он звонил… Говорит, ты… ты замки меняешь? Что случилось-то, родная?

Мои ноги вдруг становятся ватными.

Иду медленно, автоматически, не зная куда.

– Бабуль, все нормально, просто…

– Да как же нормально-то?! – она перебивает, и слышно, как сбивается дыхание. – Он сказал… что ты его выгоняешь! Может, не надо так резко? Мужики они все… все такие, погудят да успокоятся. Может, перетерпеть надо? Ты же женщина, будь мудрее…

Ее слова вязнут где-то в груди, как нож.

– Бабуль, ты не понимаешь… Он завел любовницу…

Бабуля вздыхает, и я слышу причитания, перемешанные с обрывками молитв.

Мне становится безумно горько и обидно: и за себя, и за нее, и за миллионы женщин, оказавшихся в подобной ситуации…

– Уж прямо любовницу? Страсти-то какие… а это точно?

– Точно, ба, точно. Велел мне убираться… как собаке какой-то…

Но бабуля словно не слышит моих слов, продолжает гнуть свою умиротворяющую линию:

– Ну, какой мужик без загула-то, дочка? Ну, все гуляют, так что теперь – бежать разводиться, да замки менять? Он говорит у тебя что-то накопилось к нему… звонил мне, жалился…

Я поражена подлостью Алексея и даже не нахожусь сперва, что сказать.

– А ребеночка заведете – все и наладится! – продолжает она, и в ее голосе столько надежды, что мне хочется закричать.

Но я молчу.

Просто иду, сжимая телефон так, что пальцы немеют.

– Баб… баб, ты только успокойся, – бормочу я, чувствуя, как ее дыхание становится прерывистым, неровным.

– Алиса… что-то мне… плохо… – ее голос вдруг слабеет. – Ой, доча, плохо что-то. Разволновалася я… надо… надо.

– Ба, ты присядь, – у меня самой сердце колотиться как бешеное, норовя выскочить из груди.

В трубке причитания бабули смешиваются со стонами и всхлипами.

– Бабуль, немедленно вызови скорую и открой дверь – я сейчас приеду.

В динамике – глухой стук, будто телефон упал.

И вместе с этим звуком падает и мое сердце.

10

Алиса

Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно на весь двор.

Я бегу, не разбирая дороги, спотыкаюсь о бордюр, но даже не чувствую боли.

В голове только одно: бабуля, бабуля, бабуля.

В голове проносятся воспоминания детства – теплые, нежные бабулины ладони, аромат блинов и замечательные сказки перед сном… Все те мелочи, что вместе составили мое счастливое детство…

Одергиваю себя – сейчас не время!

Пальцы дрожат, когда я открываю приложение такси.

Нажимаю на кнопку заказа, но тут же понимаю — надо вызвать скорую.

Срочно скорую.

— Что у вас случилось? — спокойный голос диспетчера кажется мне издевательски медленным.

— Пожилой человек, — выдыхаю я, стараясь говорить четко, но голос предательски дрожит. — Моя бабушка. Ей плохо. Сейчас приеду. Квартира 45, дом 12 по улице Ленина.

— Какие симптомы?

— Говорила, что плохо. Дышала тяжело. И… и упал телефон. У нее больное сердце.

— Экипаж выезжает.

Я киваю, хотя знаю, что меня не видят.

Такси едет уже пять минут.

Сейчас я больше ничего не могу сделать и просто расхаживаю по двору взад-вперед.

Пытаюсь дышать: ровно, глубоко, успокаивающе, но это нисколько не срабатывает.

Мне слишком страшно.

В горле встает ком, а слезы туманят глаза, размывая картинку.

Я сержусь на себя, сглатываю и принимаюсь яростно вколачивать каблуки в асфальт – сейчас не время ныть.

— Соберись, соберись, — шепчу я себе.

Я вся дрожу.

Нервы на пределе.

Сегодняшнее утро становится почти самым сильным испытанием в моей жизни.

Вдруг понимаю, что безумно боюсь остаться одна.

В полном одиночестве в этом холодном мире, полном предательства.

Всю свою жизнь после смерти родителей я знала, что бабушка где-то рядом.

Даже когда повзрослела, вышла замуж я чувствовала эту поддержку, это тепло.

— Не раскиса-ай, — командую себе, стискивая зубы, но слезы слабости скатываются по щекам.

Пять минут пытки все продолжаются.