– Простите, – тихо добавляю я.
– Вы правы, – грустно усмехается Наталья Владимировна, – это ужасно непрофессиональная ситуация, и она, безусловно, скажется на репутации клиники…
Нас прерывает звонок по стационарному телефону, и я так и не узнаю, что это за история такая.
Наталья Владимировна быстро заканчивает разговор коротким:
– Чуть позже – у меня пациент, – и кладет трубку.
Я молчу.
В голове крутится только одна мысль – все уже решено, так для чего тратить время… но я ничего не говорю.
– Это, конечно, ваше решение, – Наталья Владимировна отодвигает бланк в мою сторону. – Но я бы не спешила опускать руки. Даже если в этот раз не получилось.
Ее пальцы – удивительно мягкие, без привычного для медиков жесткого отпечатка антисептика и стресса – лежат на столе.
Говорят, у хирургов руки «помнят» каждое движение.
У нее – будто помнят каждую боль, которую ей довелось выслушать.
– Это уже неважно, – и, решившись, я выдыхаю: – Я… рассталась с Алексеем…
Пауза.
– Понятно, – кивает она.
Никаких лишних вопросов.
Никакого «Ах, как же так?».
Просто – понятно. И в этом есть что-то освобождающее.
– Так что это… прощание, – добавляю, глядя в окно и поднимаюсь.
– Давайте хотя бы анализ, – она настойчива, но не давит. – Чтобы знать наверняка.
Я медленно киваю.
– Хорошо.
– Вы – молодец, – Наталья Владимировна улыбается – не жалостливо, а так, будто я только что приняла важное правильное решение.
Я киваю и благодарю ее за все то тепло и доброту, которое она за эти годы дала мне.
На сердце светлая грусть – не тяжелая, не гнетущая.
Как бы ни было сейчас тяжело, но я буду двигаться вперед.
Попрощавшись, я закрываю дверь кабинета Натальи Владимировны.
Как думаю – навсегда.
14
Алиса
Дверь кабинета Натальи Владимировны закрывается за мной с тихим щелчком.
Направляюсь в лабораторию и сдаю анализ на ХЧГ.
Иду по коридору, словно в полудреме – задумчивая и сосредоточенная.
Понимаю, что только что закончился важный и сложный этап моей жизни, который не принес ничего.
Ни-че-го.
А впереди пустота и какая-то безнадега.
Больше не будет этих бесконечных анализов, надежд, разочарований.
Больше не нужно притворяться сильной перед Лешей, бабушкой, друзьями…
Отвечать на бесконечные бестактные вопросы о ребенке…
Свобода?
Скорее – пустота.
Иду медленно, почти на автомате.
Не глядя ни на кого, прохожу мимо лифтового холла.
В конце коридора – большое окно. Подхожу, прижав сумку к животу, как щит.
За стеклом – город.
Серый, размытый.
Первые тяжелые капли дождя бьют по стеклу, оставляя мокрые следы.
Ветер нещадно треплет кронами деревьев.
Кажется, на улице начинается настоящий ураган.
И вдруг – разваливаюсь.
Слезы подступают горячей волной, сдавливают горло.
Прижимаю ладонь ко рту, но это бесполезно – они льются сами, беззвучно, яростно.
Упираюсь лбом в холодное стекло.
Плечи трясутся.
Не думаю ни о чем – просто плачу.
Пытаюсь выплакать накопившееся напряжение и обиду.
Дождь усиливается. За окном – сплошная водяная пелена. Люди пытаются убежать и попрятаться хоть где-нибудь.
Постепенно рыдания стихают.
Остается только тяжесть – будто выжали всю душу.
Вытираю лицо рукавом – некрасиво, грубо, но кому какое дело? Никто на меня и не смотрит. Каждый сосредоточен только на себе.
В кармане вибрирует телефон.
Достаю.
СМС от Леши.
Палец замирает над экраном.
Не хочу читать. Не сейчас.
Но – открываю.
"Алис, нам нужно поговорить. Это важно."
Смешно.
Важно?
После всего?
Дождь стучит в стекло.
Я выключаю телефон.
И просто стою.
Одна.
Под звук летнего ливня.
Долетает следующее сообщение:
«Нужно договорить по разводу и поставить точку».
Я только за.
Этот вечер я бы предпочла провести с большой банкой шоколадного мороженного и какой-нибудь мелодрамой – слезливой и сопливой, точно такой как я сейчас.
Хотя бы там я смогу увидеть счастливый конец.
И Лешу видеть вот совсем не хочется!
После таких встреч нужно бежать не за мороженным, а бутылкой красного…
Но, конечно, лучше поставить точку сразу и не растягивать мучения.
Не успеваю зайти домой и переодеться, как раздается стук в дверь.
А сразу вслед ручка требовательно дергается будто ожидается, что дверь открыта или я метнулась открывать очень быстро – быстрее скорости света.
Вздыхаю и готовлюсь к очередной непростой встрече.
Подхожу к глазку и… краска бросается в лицо – рядом с Лешей стоит Катя.
Как у них только наглости хватило прийти вдвоем?
Вообще у людей с морально-нравственной оценкой поступков проблемы!