Не проси Страница 37 из 127
Скорость
7
Главы
0%
Страница 37 из 127

«Эмоциональный якорь сохраняет высокую питательность».

«Рекомендация: не утилизировать полностью. Использовать как предупреждение для следующих кандидатов при необходимости».

Подпись: инженер С. П.

На последней странице снова был почерк Бережного.

Невозможно было понять, как он писал после этого. Без сердца. Он превратился в часть Механизма? Может быть, сердце у него ещё билось. Может быть, Механизм не забрал орган буквально. Может быть, забрал то, благодаря чему человек остаётся человеком. Узнать достоверно было невозможно.

Запись была короткой.

«Если ты читаешь это, значит, ты уже вошёл в машинный зал и тоже стал заложником договора. Он уже дал тебе чудо и теперь ты не можешь остановиться. Не верь слову «отсрочка». Не торгуйся, если не готов проиграть даже выигрыш. И главное: оно давится тем, что не куплено болью. Я видел. Один раз. Катя смеялась в трубку — просто так. Не потому что ей стало лучше. Соседский кот залез в пакет, испугался и унёсся по коридору, как чёрт. Она смеялась так, как давно не смеялась. Я включил запись возле двери машинного зала. Оно замолчало. На целую минуту. Понял? Не боль. Что-то свободное. Оно не умеет это считать и классифицировать. Если найдёшь способ — бей этим твари по морде». Ниже, почти у самого края страницы:

«Катя, прости. Я хотел купить тебе жизнь. А продал нас обоих».

Виктор сидел на полу диспетчерской, держа журнал на коленях.

За стеной начинался рассвет. Серый свет просачивался в щели фанеры, смешивался с зелёным свечением снизу и делал комнату похожей на аквариум с тухлой водой. Он снова перечитал фразу:

«Оно не умеет это считать».

Потом закрыл журнал. И впервые за много недель почувствовал не страх. Он всем нутром ощутил холодную, пронзительную ненависть. Виктор поднялся, спрятал журнал Бережного под куртку и подошёл к столу. Журнал обходов лежал раскрытым. Сегодняшняя страница уже была заполнена:

«06:00. Обход. Всё тихо».

Виктор взял ручку. Зачеркнул запись. И написал рядом:

«Нет».

На этот раз бумага не потемнела. В здании воцарилась та особая, ватная тишина, которая была хуже любого звука. Только где-то глубоко в машинном зале что-то сработало. Не как печать на документе.

Как ошибка.

Как сбившийся зубец.

Часть 7. То, что не считается

Год касался только Аниной болезни. Не Виктора и его договора. И уж точно не смен, которые он всё ещё обязан был отдавать Механизму.

Это он понял не сразу. Сначала слово «год» звучало как спасение - год без скорой, без выгнутой спины, без ночных поездок в больницу. Но договор жил отдельно. Он требовал смен, обходы, записи, присутствие.

Продолжал дышать под Чернореченской ГРЭС, ворочаться в машинном зале и считать всё, что Виктор ещё называл своим. Механизм дал Ане время. Он не продавал чудо. Он выдавал его во временное пользование — с правом изъятия.

После журнала Бережного Виктор почти не спал. Он прятал толстую клеёнчатую тетрадь под половицей в кладовке, потом вытаскивал, перечитывал последние страницы и снова прятал. Фраза Бережного сидела в голове, как заноза под ногтем:

«Оно не умеет это считать».

Виктор повторял её, когда варил Ане кашу или помогал ей надевать носки. Он думал об этом всё время.

Оно не умеет это считать. Но что именно? Радость? Смех? Подарок? Пока было сложно разобраться. Может быть Механизм уже не был способен существовать без договора. Для него любое взаимодействие выстроено по одной и той же схеме - платёж - временное облегчение или чудо, для кого как. Он не воспринимал свободы и свободного.

За последние месяцы всё в жизни Виктора имело цену. Таблетки, консультации, дорога до больницы, фрукты, такси, ночная смена, мизинец, глаз, ребро, зуб. Даже сон стал не отдыхом, а временем между платежами. Даже смех Ани он теперь ловил не сердцем, а страхом - жива, значит долг растёт и его нужно обеспечивать, поддерживать.

Сначала он включил ей мультики. Аня сидела на диване, укрывшись пледом до подбородка, и смотрела старую передачу, где нарисованный медведь пытался испечь пирог и каждый раз путал соль с сахаром. Раньше она смеялась над этим до икоты. Теперь улыбнулась пару раз — вежливо, как взрослому, который старается.

Виктор сидел рядом и держал телефон в кармане. Большой палец сам нашёл кнопку записи. Он возненавидел себя ещё до того, как нажал. Аня повернулась к нему.