Не проси Страница 33 из 127
Скорость
7
Главы
0%
Страница 33 из 127

— Коррекционное списание, — сказал Механизм. — За попытку повреждения залогодержателя.

— Ты взял это без спроса!

Виктор попытался надеть сползший носок обратно на стопу, но он больше не натягивался как раньше.

— Согласие было получено при первом платеже.

— Нет.

— Да.

— Нет!

Механизм резко загудел, и звук ударил в грудь с такой силой, что Виктору стало трудно дышать.

— Ты всё ещё думаешь, что находишься на переговорах. Это естественно. Все думают так первые месяцы. У вас трогательная вера в слово «нет». Но долг не спрашивает, хочешь ли ты быть долгом. Долг просто растёт.

Виктор сидел на полу, прижимая к себе изуродованную стопу. На секунду ему стало смешно. Не весело — именно смешно, мерзко и пусто. Он вспомнил объявления на остановках: «Деньги до зарплаты», «Первый займ под ноль процентов», «Без регистрации и смс», «Одобрение за пять минут без документов».

Там тоже всё начиналось хорошо. Первый платёж всегда маленький.

— Что тебе нужно теперь? — спросил он, сидя на холодном полу, пытаясь сдерживать дрожь.

— Реструктуризация.

— Что это значит?

— Ты можешь закрыть просрочку добровольно. Тогда коррекции прекратятся на определённый срок.

— Чем?

Манипуляторы Механизма задвигались. Один поднял медную линейку. Другой — крошечную пилу. Третий — стеклянную банку, внутри которой плавало что-то серое и волокнистое.

— Варианты платежа: фаланга, ухо, ребро. Воспоминание высокой плотности и концентрации. Время сна. Качество слуха. Ощущение равновесия. Часть вкуса. Зубы принимаются комплектом от четырёх единиц.

Виктора вывернуло прямо на бетон. Механизм терпеливо ждал.

— Я найду деньги, — сказал Виктор, вытирая рот рукавом. — Настоящие. На операцию. В Москве. Я больше не буду…

— Деньги не являются расчётной единицей. Зарплата — не расчёт, Виктор Павлович. Зарплата — повод не уходить.

— Тогда что является?

— Ты.

Просто. Без пафоса. Без зла. Ты.

Виктор вдруг понял, что плачет. Не от боли. От унижения. От того, что всё это время он пытался быть отцом, спасателем, жертвующим собой героем, а на языке этого существа был всего лишь активом. Залоговой массой. Биологическим обеспечением чужого отсроченного чуда.

— Я ненавижу тебя, — сказал он.

У Виктора непроизвольно сжались кулаки, но он больше не рискнет бросаться на эту бездушную машину.

— Ненависть принимается по низкому курсу. Слишком распространённый материал.

— Будь ты проклят.

— Проклятия не принимаются.

— Тогда забирай ребро, — прошептал Виктор.

Механизм издал короткий, сытый щелчок.

— Какое?

Виктор закрыл единственный глаз.

— Правое. Нижнее. Всё равно болит.

— Принято.

На этот раз боль была. Не сразу, но была. Сначала холодный захват вокруг грудной клетки. Потом давление и ощущение, что внутри него кто-то ищет нужную деталь, перебирая органы аккуратными металлическими пальцами. Виктор пытался не кричать. Не получилось. Крик вышел короткий, чужой, похожий на лай. Что-то отозвалось под кожей. Мир сузился до зелёного света, мокрого металла и собственного дыхания.

Когда всё закончилось, Виктор лежал на боку, прижав ладонь к правому боку. Крови не было. Шрама не было. Только ощущение пустоты внутри грудной клетки, такое отчётливое, что хотелось что-то вставить туда обратно.

— Просрочка закрыта, — сказал Механизм. — Годовая отсрочка для А.Ш. сохранена . Коррекционные списания по текущему нарушению приостановлены на тридцать один день. График наблюдения сохраняется.

— Аня?

— Состояние стабильное.

— Кошмары?

Пауза.

— В силе.

— Убери их.

— Условия годовой отсрочки уже были утверждены. Сны не чаще чем раз в 28 дней. Для отмены кошмаров - требуется новый платеж.

Виктор с трудом поднялся. Нога не слушалась, а правый бок саднил. Мир качался. Он добрался до лестницы, цепляясь за перила, но на первой ступени остановился.

— Скажи мне одну вещь.

Механизм тихо вращался.

— Что будет, если я умру?