Керен увёл его к оружейной. Трость Валтеру не вернули. Она осталась лежать у стола, серебряная рукоять в грязи, и почему-то именно этот вид заставил Миладу коротко, почти зло усмехнуться.

— Без палки он ниже, — сказала она.

Руми поднял голову.

— А Нэйт и без палки высокий.

Нэйт бросил на него сердитый взгляд, но угол его рта дрогнул.

Ильма не слышала. Она всё ещё лежала на земле, очень бледная. Я снова опустилась рядом.

— Нужно отнести её в барак, — сказала Рана.

Слово “нужно” прозвучало без приказа. Просто забота.

Нэйт наклонился, пытаясь поднять Ильму одной рукой.

— Я сам.

— Нет, — сказал Астор.

Мальчик резко вскинул голову.

— Она не ваша.

— Знаю.

Астор присел рядом не слишком близко, чтобы не напугать его.

— И поэтому спрашиваю. Позволишь мне помочь донести её?

Нэйт смотрел на него так, будто пытался найти ловушку в каждом слове. Привычная злость уже поднималась в нём, но рядом лежала Ильма, Руми плакал, и сил на спор у мальчика оставалось меньше, чем на защиту.

— Если уроните, укушу, — сказал он наконец.

— Справедливо.

Астор поднял Ильму осторожно. Не как вещь, не как серую службу, не как доказательство вины Совета. Как ребёнка. Нэйт шёл рядом, держа её руку. Руми семенил следом с обоими волками. Я пошла за ними и только у двери барака поняла, что Эвены у ворот больше нет.

— Эвена, — сказала я.

Астор повернулся.

Арка у главного въезда была пуста. Двое людей рода Роут, стоявшие там раньше, тоже исчезли. У западной калитки мелькнул светлый край плаща.

— Закрыть ворота! — крикнул Керен издалека.

Но Эвена выбрала не главные ворота. Она шла к нижнему проходу, тому самому, которым на заставу везли хозяйственные грузы. Не бежала. Эвена никогда не стала бы бежать, пока на неё смотрят. Она двигалась быстро, но всё ещё так, словно просто покидает неприятное место с достоинством.

Первой ей дорогу перекрыла Милада.

Старая женщина в тёмном платке встала у прохода, широко расставив ноги, с пустой корзиной в руках. Смешное оружие против будущей жены альфы. Но рядом с ней тут же появилась Ориана. Потом Рана, всё ещё держащая Саю за плечи. Потом ещё две женщины, чьи имена я выучила только этой ночью по детским спискам. Они не кричали. Не хватали Эвену за руки. Просто встали стеной.

Эвена остановилась.

— Отойдите.

Милада подняла корзину чуть выше.

— У нас тут проход узкий. Женщины слабых ветвей мешают.

— Вы забываетесь.

— Да, — сказала Ориана. — Мы сегодня все много вспоминали и много забывали. Например, забыли бояться вас.

Эвена посмотрела через их плечи на Астора.

— Ты позволишь им унижать меня?

Астор стоял с Ильмой на руках у дверей барака. Лицо его было напряжённым, но он не отдал девочку никому.

— Ты пыталась покинуть заставу во время распоряжения об открытии архивов.

— Я не подсудная.

— После записи о Марисе, свидетельства Руми, задержания твоих людей у оврага и попытки бегства — уже да.

Слово “бегство” ударило по ней сильнее, чем обвинение. Эвена умела уходить. Бежать — нет. Это разрушало образ.

— Я хотела отправить весть своему роду.

— Весть отправлю я, — сказал Астор. — С требованием открыть родовые списки детей, направленных по личным распоряжениям.

Её лицо стало белым.

— Ты не имеешь права вмешиваться во внутренние линии Роут.

— Имею, если эти линии шли через Серую заставу.

Она посмотрела на меня.

Вот теперь маска окончательно треснула. Не упала, нет. Эвена была слишком искусной. Но сквозь холодную красоту проступила ненависть, очищенная от мягких слов.

— Вы даже не понимаете, что сделали, Ливия.

— Понимаю больше, чем утром.

— Нет. Вы думаете, что освободили детей. А вы открыли дверь силе, которую не удержите. Марис был слабее Ильмы, и всё равно его голос ломал родовые клятвы. Дикая кровь не признаёт старшинства. Она выбирает тех, кто слышит. Если такие дети поднимутся, сильные роды потеряют право вести стаю.

— Значит, дело всё-таки не в опасности, — сказала я. — А во власти.

Эвена замолчала.

И этого хватило.

Астор отдал Ильму Варру, который подошёл к нам, и пошёл к нижнему проходу. Нэйт тут же встал между Варром и Ильмой, проверяя, как тот держит девочку, хотя едва стоял сам. Варр не стал спорить. Только поправил её плечо и сказал:

— Дышит ровно.