Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал Страница 68 из 79
Скорость
7
Главы
0%
Страница 68 из 79

Валтер застыл. Нэйт тоже. Даже Руми поднял голову от Ильмы. Я посмотрела на Астора и увидела, что он произнёс это не для красивого жеста. Он понял. Не всё, не до конца, не так быстро, как хотелось бы. Но понял: серый закон начинался не с заставы. Он начинался там, где у ребёнка отнимали имя.

— Вы не вправе, — сказал Валтер. — Пока метка не снята, он числится серым службы.

— Пока я альфа, ты не будешь обращаться к ребёнку как к вещи.

— Пока вы альфа, — повторил Валтер очень тихо.

Эти слова были сказаны почти беззвучно, но их услышали те, кто должен был услышать. Грон у ворот поднял голову. Севард переглянулся со своими людьми. Эвена, стоявшая в тени у арки, перестала смотреть на Ильму и посмотрела на Астора.

Вот она, настоящая угроза.

Страшнее были уже не тени, не ночь и даже не Совет.

Власть, которая могла отвернуться от альфы, если он перестанет быть удобным сильным родам.

Астор шагнул к Валтеру.

— Повтори.

Советник сжал трость. На миг мне показалось, что он отступит. Но Валтер Крейн слишком долго правил чужими страхами, чтобы сразу признать поражение.

— Я сказал: пока вы альфа, вы обязаны помнить, что власть держится на законах. Серый порядок был утверждён для защиты границы. Отдельный случай силы не отменяет угрозы. Напротив, он доказывает, что дети с дикой кровью нуждаются в строгом контроле.

— Нет, — сказала я.

Валтер даже не посмотрел на меня.

— Ваше мнение, Ливия Сорн, уже привело нас к ночному расколу и угрозе прорыва.

— Моё мнение не заставляло Ильму петь. Не зажгло старые знаки. Не отогнало тени. Это сделала она. И вы боитесь именно этого.

Теперь он повернулся.

— Чего же, по-вашему, я боюсь?

— Что серые волчата окажутся не расходной силой, а новой опорой стаи. Опорой, которая не зависит от сильных родов, брачных договоров и ваших печатей.

Женщины у барака замерли. Милада прижала ладонь к груди. Ориана посмотрела на стол, где ещё лежали письма и детские вещи, принесённые на суд. Рана держала Саю так, словно боялась, что сама правда может сейчас вырвать девочку обратно.

— Раньше таких детей берегли, — продолжила я. — Учили. Записывали по матерям, по голосам, по тому, чего они боятся и что умеют. Потом пришёл серый закон, и их начали записывать по срокам, основаниям и долгам. Почему? Потому что ребёнок, который может слышать границу, видеть тень и останавливать её голосом, не должен принадлежать Совету. Он должен принадлежать себе и стае. А вам нужны были не защитники. Вам нужны были послушные серые.

Валтер поднял трость, но Астор перехватил её движением руки. Не ударил. Просто взял за серебряную рукоять и опустил вниз.

— Достаточно, Валтер.

Советник побледнел.

— Альфа…

— Ты изменил отчёт Лодара. Ты скрывал запросы заставы. Ты знал о детях, которые не возвращались после переводов. Ты поддерживал распоряжения сильных родов и позволял использовать серый закон для исключения нежелательных детей из наследственных линий.

Эвена резко шагнула назад.

Я увидела это краем глаза. Её плащ с белой застёжкой скользнул в тень арки. Рядом с ней больше не было прежней уверенности. Она поняла, что следующей назовут её.

— Это обвинение требует доказательств, — сказал Валтер.

— Доказательства будут в архивах, которые ты годами закрывал, — ответил Астор. — Керен.

Воин вышел из-за его плеча.

— Да, альфа.

— Валтер Крейн задерживается до полного открытия архивов Совета, пограничной службы и родовых распоряжений, касающихся серого закона. Никто из его людей не покинет заставу до рассвета. Все печати изъять.

Двор замолчал.

Даже тени за рвом, казалось, отступили дальше, не желая мешать человеческому разлому.

Валтер выпрямился.

— Вы не посмеете.

Астор смотрел на него без прежнего сомнения.

— Уже.

Керен сделал шаг к советнику. Второй воин Вейров подошёл с другой стороны. Люди Совета схватились за рукояти, но на стенах стояли взрослые воины, заставские и те из сильных родов, кто всё-таки вышел на линию. После песни Ильмы никто уже не хотел первым защищать человека, который называл детей долгом.

Валтер не сопротивлялся руками. Он был слишком умён для такой ошибки. Но когда Керен снял с него поясную печать, лицо советника стало старше на десять лет.

— Вы разрушаете стаю, — сказал он Астору.

— Нет, — ответил тот. — Я впервые смотрю, из чего вы её построили.