− Лёличка, позавтракай хотя бы, − высунулся в коридор муж в фартуке. Сделала вид, что не услышала. – Оль, я твой любимый омлет приготовил…

− Не делай вид, что ничего не произошло, − наставляю на Исаева одну туфлю, с раздражением надевая другую. – Нашей семьи больше нет. Ты ее разрушил.

− Я? А мне кажется, наша семья сама уже давно рухнула, − вздыхает Исаев, приближаясь еще на пару шагов. – Да и я тебе давно не нужен. Бизнес твой все тебе заместил. Не уходи, я сам съеду. Вещи все равно в машине лежат. Просто я не могу предать маленького мальчика, он совсем один остался.

− Ну да, лучше предать меня и дочь.

− Я не предавал вас. Просто утаил существование сына. Я сам о нем узнал недавно. И у меня нет выбора, раз ты против приютить малыша.

− Приютить? Как щенка? Это ребенок, Исаев! Маленький. Ты понятия не имеешь, что с ним делать даже. И вообще… мне от этой лживой сучки ребенок не нужен.

Хлопаю дверью и бегу вниз по лестнице. Только выскочив из подъезда, понимаю, что забыла ключи от своей машины. Стоит, красненькая, на своем месте сиротливо. Я привыкла, что Стас отвозит меня на работу.

Отвозил.

Поднимаю голову, отыскиваю глазами свой балкон. Нет, подниматься за ключами не буду. Вызываю такси.

Сижу на скамейке у подъезда, на душе так гадко. Будто едким табачным дымом все внутри пропиталось, покрылось чернотой. Семья давно рухнула…

Да, давно. Мы перестали бывать вместе, отдыхать. Перестали выезжать по выходным на пикники, или ходить в кино и театр. Перестали отмечать дни рождения. Деньги вытеснили семейное счастье.

Вспомнилось вдруг, как мы ходили в детское кафе с пятилетней Юлькой. Стас работал юристом в госслужбе, я трудилась бухгалтером на фабрике мороженого. В тот день у нас был праздник. Просто потому что выходной. Просто мы получили недавно мизерную зарплату.

Но за те копейки, что истратили на мороженое и воздушные шары, мы, все трое, получили массу удовольствия. Дочь до самого вечера делилась восторгами и радостью, вспоминая прогулку и доедая мороженое. А потом она заснула, и у нас с мужем была страстная ночь любви.

Мы долго не могли оторваться друг от друга. Муж мой умеет доставить удовольствие ласками. А через месяц все изменилось. Случилось сразу несколько событий, которые перевернули нашу жизнь и заставили меня стать черствой и рассудительной.

И у меня есть от мужа давняя тайна. Скелет в нашем семейном шкафу, замаскированный так тщательно, что я уже перестала бояться, что Стас его раскопает. Так и живем, каждый со своими тайнами. А тайны разрушают доверие.

Звук клаксона заставил вздрогнуть. Такси подъехало, а я все копаюсь в себе и не замечаю ничего вокруг. Быстро юркаю на заднее сидение желтой машины с шашечками и тараторю адрес. Вдруг приходит мысль поехать в другое место.

− А можно поехать в клинику на Зеленоградской? – подскакиваю на сиденье.

− Как скажете.

Я должна проверить, правду ли рассказал Стас про свое здоровье. Зачем мне это? Сама не знаю. Просто хочу знать, солгал, или все так и было.

В эту клинику мы несколько лет ходим. Здоровье не подводило, но все равно нужно за ним следить. Думаю, Стас пошел к своему врачу, когда заболел.

− Девушка, мне только спросить, то есть, получить ответ на один свой вопрос, − доказываю блондинке на ресепшене, которая верещит, что все только по предварительной записи. – Да я так пройду и спрошу.

Злость берет на таких вот кукол, которые мнят из себя пуп земли. Бегу на второй этаж к знакомому кабинету. Возле него пусто, я стукаю разок в дверь и приоткрываю ее, доктор вроде свободен.

− Павел Дмитрич, можно? – спрашиваю и вхожу, когда получаю разрешение. – Здравствуйте.

− Оленька, здравствуйте, − старенький доктор кивает на стул и поправляет очки. Добродушная улыбка освещает морщинистое лицо. – Станислав заболел?

Вопрос показался бы мне странным, если бы уже не знала о болезни мужа. Этот врач мне лгать не станет, уважает меня, потому как я спонсор этой клиники. На моем счету уже немало полезных медицинских приобретений, в том числе и для этого кабинета.

− Кажется, мой муж в норме. Но вот он вчера мне признался, что три года назад ему сделали операцию… была доброкачественная опухоль… ну… по мужской части. Так вот, у меня вопрос – вы ему советовали сдать семя в криохранилище?

− Да, посоветовал. Только опухоль была другого качества. Она была локальной.

− Что… что это значит? – во рту пересохло от волнения. Что еще утаил муж? – Я думала, что у него был обычный простатит…

− Возможно, Станислав не так понял. Локальная опухоль менее опасна, она не дает метастазы и, если пациент обратился в самом начале заболевания, процент выздоровления очень высок. Станислав оказался счастливчиком. Удалось быстро его вылечить, операция была не такой сложной и фертильность сохранена. И дело вовсе не в простате, а гораздо ниже.