Иоланта смерила меня понимающим и немного извиняющимся взглядом, намекая на то, что ну ты сама видишь, как дела обстоят — никаких гарантий мы тебе дать не сможем.

А я понимала, что задерживаться в этом мире мне бессмысленно. С детьми меня никто никуда не отпустит. Значит, оставался вариант того, что мне нужно вернуться. Потому что оставить всё как есть, сказать Альваро: «я буду воспитывать дочерей, не буду отсвечивать. Заводи себе хоть три десятка любовниц». Да нет. Я живое напоминание того, что его жена мертва. Он не сможет.

Да, возможно, пару лет у меня будет. Я выгадаю это время, украду его у судьбы, у его терпения, а потом его сорвёт. Потом он будет винить меня и вполне возможно, что всё-таки придушит.

Поэтому особо мне выбора никто не предоставил. И да, я могла бы сказать, что мне будет лучше в моём мире. Но в моём мире у меня нет детей и никогда не будет. А здесь Катарина и Дарина — это, пожалуй, единственное, из-за чего мне было больно.

До глубокой ночи шли споры. Я уже отчаялась что-либо понять в магической терминологии. И только когда Иоланта почти выдохлась, я тихо спросила:

— А что по поводу тех людей, которые уже тоже знают?

Альваро передёрнул плечами и посмотрел на меня с недовольством — дескать, ты не могла бы язык держать за зубами, если уж так сильно хочешь о чём-то мне что-то сказать, то делай это наедине.

Иоланта пристально уставилась на своего зятя, желая получить ответа.

— Нет. С этой стороны никаких проблем не будет. Тем более я всех уверяю, что ты моя жена и никого другого на твоём месте быть по определению не может.

Снова начался новый круг обсуждений. Магические камни переливались в шкатулках настолько ярко, что глаза слезились. Я подходила, трогала бриллианты, рубины, агаты. Какие-то камни были холодными и никак не желали браться в руки. А какие-то камни — яшма — спокойно ложилась в ладонь и согревала своим теплом.

Было ли это странно — я не знала. Уточнять не собиралась, потому что только сейчас моих научных изысканий не хватало во всей этой истории.

Когда стало понятно, что я не просто уже прикладываюсь на кресле для того, чтобы уснуть, а откровенно похрапываю в моменты особо нервные и напряжённые, Альваро хлопнул ладонью.

— Ты можешь подняться в мою спальню.

Я быстро кивнула.

Иоланта посмотрела на него и Альваро только взмахнул рукой, намекая на то, что это его загон.

Я вздохнув, поклонилась и тихо прошептала:

— Благодарю.

Подниматься по винтовой лестнице было тяжело. Казалось, она никогда не кончится. Когда я оказалась в холле первого этажа, с прохлады в тепло моя кожа среагировала мурашками.

Я двинулась в сторону кухни, желая собрать себе что-нибудь на ночной дожор. Но затормозила, увидев на пороге террасы пустое инвалидное кресло.

— Элайджа. — Тихо произнесла я, психуя от того, что не забрала с собой магический свет и поэтому довольствовалась только несколькими светильниками, которые тускло разбрасывали желтоватые пятна под потолком. — Элайджа. — повторила я, оказываясь на пороге между кухней и террасой.

И словно в фильме ужасов, кресло слегка двинулось в мою сторону.

Я вздрогнула, не зная, что ещё ожидать.

И зачем-то я шагнула на террасу.

— Элайджа! — рыкнула громче и испугалась собственного голоса.

Сбоку раздался неприятный скрежет…

Глава 71

Айра.

Этот скрежет был немного левее дверей.

Я резко развернулась и увидела сидящего на полу Элайджа.

— С ума сошёл? — Только и спросила я, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с ним.

— Пошла ты к демонам. — Сквозь зубы выдохнул Элайджа и запрокинул голову.

Меня резко обдало ароматом вина.

— Ты перебрал. — Произнесла я сурово и зло. Потому что неприемлю такого поведения.

— Папочке пожалуйся. — Холодно выдохнул Элайджа.

Когда я протянула к нему руку, чтобы помочь подняться на кресло, он ударил по запястью так, что я сквозь зубы выругалась и прижала руку к себе.

— Если сейчас не встанешь, возьму и пожалуюсь твоему папочке. Он, видимо, один единственный может как-то на тебя повлиять.

Элайджа посмотрел на меня бешеным звериным взглядом.

Нет, зрачок вертикальным не стал. Из разговоров с Беатрис и сама додумывая, я поняла, что Элайджа для своих лет не открыл дорогу к дару. А тот, который был, слишком посредственный, недостойный для наследника Кортеса и в ходе эксперимента в военной академии он оказался в инвалидном кресле.