— Пока мой дракон не беснуется от потери, пока он сомневается, что перед ним его истинная или нет, значит, ничего не потеряно. Значит, надо использовать все шансы, которые у нас есть. Я хочу свою жену. Я хочу мать своих детей вернуть домой. Я, наверное, помолюсь за тебя, чтобы ты не только ноги переломала своему мужу, но и смогла выбраться из той ситуации, которую он создал.

Мне казалось, что Альваро был до безумия беспечен, но я не стала с ним спорить, понимая, что это бессмысленно. Пусть открывает портал — я не против. Только у меня было подозрение, что не получится ничего.

Глядя на меня молчавшую, Альваро убрал ладонь от моего лица и нахмурился.

— Останавливай меня. Я по-прежнему считаю, что женщина с внешностью моей жены — моя жена. Это тяжело.

— Я знаю, что это тяжело. Наверное, поэтому ты залез ко мне в постель. Наверное, поэтому ты вёл себя достаточно по-хамски.

Альваро глубоко вздохнул и стиснул челюсти, скрипя зубами.

— Я не вёл себя по-хамски. Я был зол, был раздражён. Я отослал свою семью чуть ли не на другой конец империи. Ты представляешь, что такое для темпераментного южанина ни разу за шесть лун не прикоснуться к супруге.

Я опустила глаза.

— Ты хотя бы представляешь, что такое для всё того же темпераментного южанина — не иметь возможности наслаждаться обществом супруги не только в постели. Ты думаешь, у меня был плохой брак? У меня был замечательный брак и самая чудесная жена, в присутствии которой я отдыхал. Та, которая дарила мне спокойствие и уверенность в том, что я всё делаю правильно. Я приехал к тебе раздражённый, приехал взбешённый. Метка исчезала и продолжает исчезать.

Альваро резко дёрнул край камзола, рассматривая запястье.

Я тяжело вздохнув, посмотрела на своё, где на коже поблёкшая вязь рун.

— Исчезнет, Альваро. Ещё пару лун и исчезнет. Ты же видишь это сам.

Он дёрнул челюстью, напрягая мышцы шеи. А волосы седые на висках оказывается. Когда вот так близко, на расстоянии вытянутой руки, видно, что он был сильно заметно старше Айры. И морщины эти в уголках глаз, носогубная складка. И вот седина в волосах.

— Мне было очень тяжело эти полгода. Ещё в компании госпожи Рауш, которая делала все возможное для того, чтобы я только сильнее каждый вечер раздражался.

— Ой, так и скажи, что перебивался телом любовницы в ожидании жены.

И Альваро бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Не говори так. Я верен своей жене.

— Альваро, верный муж, заботливый муж не оставит на полгода семью.

— А что ты мне предлагаешь? Нарушить конспирацию? Заявляться каждые несколько дней? Для чего? Отвергнутая жена, сосланная в дальнее поместье. Нельзя было нарушать никакую легенду. Мне казалось, я уберегу свою семью. И тем не менее я прекрасно и дотошно изучал твои письма.

— Мои письма? — Я вздохнула. — Собственно, за спонсирование — спасибо. У девочек на всякий случай будут пекарни.

— Почему пекарни? — Нахмурился Альваро и устав сидеть на корточках, медленно опустился на зелёную траву, вытянул ноги в сторону.

Я пожала плечами:

— Опыт моего мира подсказывал, что время меняется, происходят самые страшные события в странах и государствах, но хлеб нужен людям всегда.

— Интересное замечание.

— Ну, посмотри, как во время войны ценится овёс, пшеница. Я не знаю, у вас было такое, но в моём мире Великая Отечественная — хлеб по талонам.

У Альваро заледенело лицо.

— Не люблю про войну.

— Служил?

— И служил, и гасил конфликты. Не люблю про войну. Я мирный торговец, и на этом всё.

Я пожала плечами.

— Ты пытаешься извиниться и сказать, что твоё поведение продиктовано было только разлукой с семьёй? Так, что ли? — Медленно произнесла я, обнимая себя за плечи.

— Ну, ещё потому, что я просто очень мерзкий мужик. Ты ведь сама мне об этом говорила.

Я вздохнула.

— А что по поводу твоего сына?

— А по поводу моего сына — нос не суй в это дело. Элайджа — взрослый мальчик. Он прекрасно знает, что он нарушил и что нужно сделать для того, чтобы откатить наказание.

Я цокнула языком.

— А что будет с матерью Айры?

— Сейчас приведу её в себя, налью ей ландийского коньяка. Дождёмся, когда она придёт в состояние умиротворённое и достаточно покладистое и начнём заниматься расчётами.

— Сколько у нас времени?

Альваро развёл руки в разные стороны.

— Я не могу тебе сказать. Поэтому давай начнём уже сейчас.

Когда госпожа Иоланта пришла в себя, мат стоял такой в кабинете Кортеса, что даже у меня, много чего повидавшей, и то от смущения алели щёки. А после, когда госпожа Дзир всё-таки поняла, что происходило, она пришла в ужас.