— Ты не должна умирать. — Тихо шепнула настоящая Айра, глядя полным печали взглядом на своих дочерей. — Они без тебя не смогут. И он без тебя не сможет.

— Он виноват. — Произнесла я холодно и вскинула подбородок.

Только отражение не изменилось.

— Он много в чём виноват. Но в этом суть мужчин, что они совершают ошибки. Они чаще всего не думают о том, как эта ошибка отразится на семье, на жене, на детях. Но это не говорит о том, что они плохие. Это говорит о том, что им тоже иногда нужно, чтобы кто-то был рядом.

Я смахнула набежавшие слезы, и отражение подалось вперёд.

— Ты не должна умирать. Достаточно одной смерти. Понимаешь, я никогда не вернусь — дорога закрыта. Так, пожалуйста, ты не уходи. Не уходи. Ты нужна моим детям.

А потом Айра тяжело вздохнула, и губы дрогнули.

— И моему мужу ты тоже нужна…

Глава 43

Айра.

Я очнулась, как от тычка. За окном было по-прежнему темно. Превозмогая боль, я села на кровати и накинула на плечи одеяло, чтобы было теплее, и задавалась одним дурацким вопросом: как он не понял, что в теле его жены другая?

Я не знала, было ли это игрой воображения или каким-то магическим ритуалом, но отражение настоящей Айры в зеркале — да нас невозможно было спутать, даже если бы мы выглядели как две капли воды одинаково! Я никогда не обладала той самой всепрощающей любовью. В моём голосе никогда не было просящей ноты, потому что я женщина из двадцать первого века, потому что у нас не принято просить. У нас принято идти и делать.

Как он мог не замечать, что перед ним не его жена?

А самое главное: неужели ему настолько наплевать было на свою супругу, что он позволил её убить? Хотя это вопрос слишком сложный. Потому что он до сих пор не знал, как умерла его жена.

И как бы я складывала эту историю в разные коробочки, у меня все равно не находилось какого-то определённого рецепта, как из этих коробочек потом построить цельную картину.

Я тяжело задышала, чувствуя спазм в сведённом желудке. Кололо правое подреберье, в печени. Если то, что я успела услышать в подвалах, было правдой, если это действительно какой-то новый вид отравы, то токсины будут выводиться именно бедной печенью. Дома бы я точно знала, что надо принять, чтобы облегчить всю работу, а здесь непонятно было. Чисто гипотетически я могла бы предположить, что цветы артишока.

Облизав сухие губы, я обвела взглядом почти погрузившуюся во мрак комнату. Дрова в камине перестали гореть, и лежали только розово-алые угли. Я осторожно выдохнула, проверяя, настолько ли в комнате холодно. И поняла, что да, холодно, и надо было с этим что-то делать. Только во мне не осталось ни капли магии. А магический мир, где каждый дракон, подразумевает, что огонь можно разводить и без спичек. Я сложила поленья на угли в надежде на то, что от жара загорится дерево, но добилась лишь того, что стал слышен едва различимый треск коры.

Мне было по-прежнему холодно. В какой-то момент отчаяния я, с трудом переставляя ноги, двинулась к выходу из спальни. Но только когда моя ладонь легла на медную ручку, я поняла, что все это бессмысленно — меня заперли. И вот так выяснилось, что это не камеры дознания, но я все равно обвиняемая.

Снова напилась воды из-под крана. Залезла под одеяло, пытаясь уговорить себя ещё раз провалиться в сон, но как-то не выходило. И от этого чувствовалось нагнетающее давление во всем теле. Я словно бы сжатая пружинка была.

И в момент, когда щёлкнул дверной замок, я чуть не подпрыгнула в кровати.

На этот раз в комнату зашёл не Альваро, а та самая красивая женщина. Оглядевшись, она щёлкнула пальцами, и магические светильники под потолком засияли чуть ярче, и в комнате стало по-уютному светло. Не настолько, чтобы солнечный день, а достаточно, чтобы просто разряженный золотом свет развеял вечерний сумрак. В руках женщина держала продолговатый поднос с несколькими закрытыми тарелками.

— Ночь добрая. Хотя правильнее сказать утро. Просто у нас здесь солнце встаёт чуть позже.

Я привстала и попыталась откинуть одеяло, но красивая женщина качнула головой.

— Не стоит.

Она сделала несколько шагов и опустила на чайный столик возле кровати свою ношу и поочерёдно открыла.

— Вам надо поесть, леди Кортес.

Я грустно отвела глаза.

— Пока иного не заявит ваш супруг, вы — леди Кортес.

У меня затряслись губы.

— О-о-о, право слово, дитя, не стоит, не стоит.

Она опустилась в кресло, которое до этого занимал Альваро, и покачала головой.

— Меня зовут леди Айлин Шейн.

— Очень приятно познакомиться. — Тихо произнесла я, и леди Айлин, наклонившись, приподняла тарелку с почти прозрачным бульоном, в котором плавали травки.