Ох, а его тело было еще лучше, чем в моем воображении. Легкая поросль на твердой груди, подтянутый живот с проступающими кубиками пресса. Рельефные плечи, руки. Все-таки девушки Лаладара дуры, потому что в упор не видели такого роскошного мужчину.

Мысли превратились в кашу. Стали бессвязными, появилась глупая улыбка, а еще завороженный взгляд и тянущиеся к Эдварду пальцы, чтобы потрогать. Он перехватил. Отрицательно покачал головой.

– Ты хотела посмотреть шрам. Для этого придется встать, мое сладкое искушение.

Как не запищать от будоражащей хрипотцы и самой ванильности его слов? Или это все расплавленный мозг творил чудеса, и мне все казалось таким розово-прекрасным?

Мужчина поставил меня на ноги, сам поднялся. Развернулся.

От плеча до самой поясницы шла грубая отметина, уродующая кожу Эдварда. Опасливо потянулась к нему. Побоялась прикоснуться. Не нашла ничего лучше, как шагнуть вперед и прижаться к шраму губами.

Он вздрогнул. Удивленно посмотрел на меня через плечо.

– Как горы, разделяющие равнину, – озвучила пришедшее на ум сравнение и снова поцеловала.

Во взгляде Эдварда мелькнуло что-то странное, нечитаемое. Такое глубокое и в чем-то опасное. Он развернулся, захватил в плен своих объятий, но вдруг раздался настойчивый стук в дверь.

Повернулась ручка.

Я не нашла ничего лучше, как спрятаться за столом, а потом и вовсе под него залезть.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – сказал Леонард.

На пол попадали шпильки – это Эдвард стянул рубашку и решил одеться. Я выглянула, чтобы напоследок посмотреть на идеальное тело, запечатлеть в памяти, чтобы потом сны были достовернее. Хотя велика вероятность, что не нужны они, у меня все будет в реальности. Еще много-много поцелуев, тепло этого мужчины, его объятья, нежность, головокружительная страсть.

А я удачно в Лаладар попала.

Прикусила большой палец от вида одевающегося Эдварда. Заметила, как дернулись вверх уголки его губ при взгляде на меня.

– Я что подумал, а нужно ли это сильное потомство? – произнес Леонард, напоминая о своем присутствии. – Анастасия же никакая. Я пытался ее увлечь разговорами, интересные темы подбирал, но она совсем пустая, пресная. Вечно задумчива, ничего вокруг не замечает, о себе толком не рассказывает, мной и Мирио не интересуется, еще смеет дерзить.

Я затаила дыхание, пораженная услышанным. Опасливо подняла взгляд на ставшего мрачнее некуда Эдварда. Он ведь сейчас опровергнет его слова, заступится?

– Внешне привлекательная, в моем вкусе, но в остальном – мрак! – продолжал его брат. – В постели, конечно, сойдет, потому как там будет не до разговоров. Скорее всего страстная девица, но с ней ведь придется некоторое время жить, пока наследника мне не родит.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать своего присутствия. Интересная, однако, тема для обсуждений. Наверное, такая беседа у них не первая.

Эдвард отошел, исчезнув из моей зоны видимости. Скорее всего, решил приблизиться к Леонарду, чтобы слова прозвучали внушительнее. Точно заступится за меня.

– Я в тебя верю, брат, ты справишься, – холод его голоса заморозил меня изнутри. Убил все светлое, что недавно родилось.

Я уронила руку.

– Даже не знаю, хочу ли.

– Откуда эти сомнения? Сам недавно загорелся идеей усилить наш род с помощью Анастасии и теперь идешь на попятную? Ты нашел истинную?

– Нет.

– Тогда этот разговор и твои сомнения лишены смысла.

Воцарилось молчание. Я сидела, не чувствуя себя. В глазах застыли слезы. Внутри разрасталась болезненная пустота.

Мужчины обмолвились еще парой слов, особо не имеющих для меня значения. Потом Леонард ушел.

– Можете вылезать, моя сделка, – прозвучало сухо, даже резковато, словно мое присутствие нервировало Эдварда.

Меня не пришлось просить дважды. Выглянула. Заметила мужчину, отвернувшегося к окну, который всем своим видом давал понять, что обсуждать ничего не собирается.

– О произошедшем между нами желательно никому не рассказывать. Прошу прощения за свою несдержанность.

– Скажите честно, вы мне врали? – задала единственно важный вопрос. – Вы планировали имитировать мое убийство и потом отправлять в мой мир или изначально хотели подложить под своего брата, чтобы род усилить?

– Это имеет значение, Анастасия? Обстоятельства, как успели заметить, изменились, как всегда случается в жизни, и под них пришлось подстраиваться.

Я покачала головой, не желая принимать горькую правду. Как мерзко! Я открылась Эдварду, хотела сделать, как лучше, показать ему самому, что он тоже живой, настоящий, достоин счастья. Что он кому-то нравился! Сжала кулаки, хотела бы уйти, но не сдвинулась с места. Нужно сказать… Пусть поймет, от чего только что отказался.