Я вспомнила все, что было раньше. И слезы моей мамы, прощавшейся со мной, когда за мной прибыли эмиссары жениха. И мои мечты о сытой, комфортной жизни под крылышком мужчины, занимавшего высшую ступень управления разрушавшегося звездолёта. Вспомнила мечты о планете, к которой мы так все стремились.

Ирида. Эта планета называлась Ирида.

Вспомнила тот миг, когда я впервые встретилась с безумным взглядом мужчины, которому меня отдали. Да, он действительно был на самой вершине. Выше его чина не было никого. Разве что его брат-близнец, который лишь однажды глянул на меня с лёгким интересом и ушёл. Оставив наедине с безумцем и насильником. Потому что никак иначе то, что со мной сотворил тот мужчина, так называемый жених, и назвать было нельзя. Было очень стыдно. Больно. Везде. Невозможно дышать. Глаза закрывались, а сознание уплывало. Но меня вновь вытаскивали из небытия за волосы, щипками, оглушительными пощёчинами.

А потом пришла она. Кажется, её звали Нола. Смешная женщина с молодым лицом и совершенно седыми, коротко остриженными волосами. Её глаза, наполненные слезами, стали последним, что я помню. Помню, как она пыталась говорить как можно равнодушнее: « Вы её растерзали. Вряд ли она сможет дать вам хоть какого-то наследника». Но где-то там, в глубине её голоса я слышала отголоски своей собственной боли.

— Сейчас будет легче, Эль. Боль уйдёт. Прости меня, девочка…

Женский голос убаюкивал, притуплял боль, заставлял дышать и жить…

А потом был провал. Наверное, не один день я провела в забытьи. И следующее, что я вспомнила, это было треснувшее небо надо мной. И с шипением разгерметизировавшийся саркофаг. Белоснежные облака. Два светила – небольшое лиловое и побольше, белое. Летящий дракон… Мужчина, обжёгший меня своими клятвами. Падение со скалы. Странное яйцо. Кстати, интересно, что с ним?

Инимис.

И опять ОН. Тот, которого я так боялась. И тот, который, совершенно неожиданно подарил мне настоящее блаженство.

— Не грусти, Эль. Всё будет хорошо.

Почувствовал моё настроение?

Солус каким-то неуловимым движением опрокинул меня на спину и навис надо мной. На одно мгновение. А затем осторожно слизнул слезинку, катившуюся по щеке. Оказывается, я плачу.

Нужно бы вернуть ему должок. Как там Инимис говорила: клятвы и секс — и ритуал будет завершён?

Сэкс уже был. Такой замечательный, крышесносный. Вышибающий все мои жуткие страхи и воспоминания. Я не собираюсь всю жизнь оплакивать своё прошлое. Начну все с чистого листа. Вот с этого утра и начну. В моих воспоминаниях теперь будет жить мужчина ласковый, нежный, чуточку требовательный и такой…красивый.

Я сама потянулась к его губам. Ещё немного крышесносных воспоминаний не помешает. А затем – произнесу клятву, завершу ритуал, верну ему магию и потихоньку исчезну из замка и его жизни. Он явно заслуживает лучшего, чем меня, опустошённую иномирянку.

— Я хочу вернуть тебе клятвы, — я попыталась остановить его.

Замер. Улыбнулся. Поцеловал.

— Сегодня вечером, — промурлыкал мужчина мне в ушко.

— Сейчас.

— Невозможно, нетерпеливая моя. Для завершения обряда нужно место силы. Вечером завершим начатое у Родового Алтаря.

Он снова осыпал меня поцелуями. Неторопливыми, тягучими. Опять внизу живота ярким током бился пульс.

— Вечером моя ария станет моей женой.

— Не смогу, — шептала ему я, изнывая от его прикосновений, — женой-не смогу. Матерью – не смогу.

— Ты будешь моей. Остальное – не важно.

Мы кончили одновременно. Я – выгнувшись дугой и громко всхлипывая. И он – яростно рыча и придавливая меня своим телом.

Ванну принять мне, все же удалось. Правда, Солус не отказал себе в удовольствии помочь мне в этом. Его руки были везде. И вместо того, чтобы освежиться и остыть, я опять горела и задыхалась. По его глазам сквозь чувственный туман я видела, что он хочет большего. Гораздо большего. Но сдерживался. Лишь лёгкая дрожь нетерпеливых пальцев и шумное, прерывистое дыхание выдавали его с головой. И всё же, я была благодарна ему за сдержанность. За то, что смогла почувствовать себя желанной. Пусть и временно, но счастливой.

Моя одежда была безнадёжно испорчена. Поэтому он завернул меня в шёлковую простынь и, наплевав на приличия и моё смущение, лично отнёс в мою комнату.

Остановившись перед дверью, опустил меня на пол. Не выпуская из рук, прижал к себе и пробормотал:

— Дальше я не пойду. Мне ещё нужно распорядиться по поводу ритуала. А до вечера осталось совсем мало времени. Если же я войду в твою спальню, то боюсь, забуду об этом.

Тягуче поцеловал, и мягко подтолкнул к двери.