– Не так быстро, солнышко. Сначала ты нам кое-что объяснишь, – все тем же ровным тоном заявил отец.

Снова выпрямившись, он скрестил руки на груди, да так и остался стоять рядом, возвышаясь надо мной подобно скале.

– Не кое-что, а все, – раздалось строго с соседней комнаты, из которой мгновением позже показалась мама.

О, нет! Она что, снова беременна? Сколько можно? Это уже какой? Надеюсь только, что пятый, а не шестой. Так, проверка памяти. Я, брат, который всего на три года младше меня, и две сестры-близняшки.

– Привет, мам. Поздравляю, – произнесла, с тоской глянув на уже прилично округлившийся живот.

– Не переводи тему. А лучше начинай рассказывать, как ты до такого докатилась, – холодно раздалось в ответ.

– Как-как. Сюсюкаться с ней надо было поменьше. А то возомнила из себя непонятно кого. Хоть бы раз о семье подумала и о том, как все случившееся на ней отразится! Но там же такая корона, что мозгам, небось, и места уже не осталось.

А вот и младшенький со своим языком-помелом наперевес. Честно, ничего другого от него услышать не ожидала.

– Тебя забыла спросить. Чтобы знал, Бран, ты последний здесь, чье мнение меня вообще хоть сколько-то интересует.

– Кияри, повежливее с братом, – подал голос отец.

– Еще чего! Обойдется. Слишком много чести, – огрызнулась, за что тут же схлопотала громкую пощечину от матери.

– Приди в себя, дочь! – прикрикнула на меня та. – Не знаю, где тебя носило три года и с кем, но в этом доме, будь добра, вести себя в соответствии с принятыми тут правилами и традициями.

– А то что? – продолжила откровенно нарываться. – Выгонишь меня? Тебе не приходило в голову, что я как раз этого всю дорогу и добивалась? Давай, мам, отрекись от меня – и играйте в свои с Мираей игры дальше.

– Кто ты такая? – зашипела на меня уже сквозь слезы женщина.

– Так, девочки, а ну, разбежались по углам, – вмешался папа, прежде чем обнять жену за плечи и поспешно увести ее в другую комнату. – А ты сиди здесь! Мы не закончили, – это прилетело мне.

Что делать, пришлось послушаться. Уже только потому, что отец – единственный в нашей семье, который пытался меня понять. Может, потому, что тоже был дающим, в отличие от брата и матери. А может, из-за того, что я его первый ребенок, в котором, сколько себя помню, он всегда души не чаял.

– Кия, родная, что на тебя нашло? – со вздохом произнес папа, вернувшись примерно десятью минутами позже и опустившись рядом со мной на кровать. – Ладно, мама. Она вся на эмоциях. Беременность тяжело проходит, вот и нервничает. Но ты!

– Прости, пап. Не хотела, – отозвалась, понурив голову.

Мне и правда сделалось стыдно. Не перед мамой, нет, – перед отцом, у которого непонятно откуда вообще бралось терпение всех нас выносить и постоянно мирить. Честно, если бы не он, уже б давно в хлам разругались и разбежались кто куда. Папа был связующей нитью, якорем, фундаментом, на котором все держалось. Жаль, в нашей семье его дар передался пока только мне и сестрам. Хотя... Если маме так тяжело носить...

– Вы ждете сына? – догадалась.

– Да, – тут же приосанившись и заметно повеселев, отозвался собеседник, после чего с гордостью добавил: – Дающего. Наконец-то.

– Рада за вас.

Я постаралась произнести это как можно позитивнее. Но, судя по удивленно приподнятой в ответ брови, поняла: получилось так себе.

– Кия, девочка моя, ты знаешь, как сильно я тебя люблю?

– Да, пап.

– Тогда расскажи мне все. Прямо сейчас. Зачем ты… сделала то, что сделала? Все ведь было так хорошо.

– Хорошо? Почти все мои друзья мертвы. Со мной хотели сотворить то же, что и с мамой в свое время. По-твоему, это хорошо?

– Что плохого в том, чтобы дарить жизнь новому поколению? Более сильному и развитому. Тому, какое будет способно постоять за себя, сможет выжить в большом мире и при необходимости защитить всех нас, если заслон вдруг падет и остров обнаружат.

– Папа, ты себя вообще слышишь? Да миру плевать на нас! Всегда было и всегда будет. Единственное, что может заинтересовать людей по ту сторону от защитного экрана, – это кусок суши. Остальное – сказки Мираи, в которые вы отчего-то слепо верите.

– А если это правда?

– Поверь мне. Я была там. Три года прожила среди как обычных людей, так дающих и пьющих. Вернулась сюда целая и невредимая. Это тебе ни о чем не говорит?

– Лишь о том, что тебе невероятно повезло.

– Пф-ф-ф! – громко выдохнула, не зная, что сказать и какие аргументы еще привести.

Но куда сильнее огорчало другое: если даже отец не был готов мне поверить, то что говорить про всех остальных.

– Дочь, ответь только на один вопрос: зачем сбежала?

– Чтобы прервать порочный круг рождения, взросления, испытаний и зачатия нового поколения. Мы топчемся на месте, пап, как ты не понимаешь! Деградируем, пока сидим здесь. И я закончу начатое, чего бы мне это ни стоило.