Оказавшись на улице, я вдохнула свежий ночной воздух полной грудью. Прохладный влажный воздух наполнил мои легкие, словно глоток свободы. В саду было темно и тихо. Только сверчки стрекотали в траве, да совы ухали в лесу, нарушая ночную тишину. Аромат ночных цветов плыл в воздухе, дурманя и успокаивая.

Я направилась к воротам, стараясь не сбиться с дороги, вглядываясь в темноту. Но вдруг, словно из ниоткуда, передо мной возникла фигура в темном плаще. Темная тень, выросшая из ночи. Мое сердце замерло от ужаса, дыхание перехватило, а кровь застыла в жилах. Кто это? Стражник? Или что-то еще хуже?

– Куда это вы собрались, госпожа? – прозвучал зловещий голос из-под капюшона, проникая в самую душу, словно ледяной кинжал.

Мрачный голос, словно удар хлыста в кромешной тишине, обвил ледяной петлей мой разум. Страх парализовал, ноги будто приросли к утоптанной земле сада, а в горле застрял ком, не давая вздохнуть. "Конец", – глухо отдавалось в голове. План, выстраданный, выношенный, рассыпался в прах, так и не успев воплотиться. Я проиграла.

Тщетно пытаясь сфокусировать взгляд, я всматривалась в зловещую тень, что маячила впереди. Капюшон плаща, словно черная дыра, поглощал последние лунные отблески, скрывая лицо незнакомца. Лишь смутные очертания выдавали человеческую фигуру, но что-то в его осанке, в едва уловимой манере держаться, пробуждало смутное воспоминание. Знакомо… Но кто?

– К-кто вы? – пролепетала я, изо всех сил стараясь придать своему голосу хоть толику уверенности, заглушить предательскую дрожь, которая выдавала мой страх с головой.

Фигура в плаще двигалась медленно, словно хищник, готовящийся к прыжку. Лунный свет, прорвавшись сквозь нависшие кроны деревьев, скользнул по его лицу, развеивая завесу тайны. И я узнала конюха Мишеля. Спасибо воспоминаниям Аэлиты, которые все же частично остались со мной. Невысокий, жилистый, с лицом, изборожденным морщинами, словно картой прожитых лет, и проницательными серыми глазами, в которых читалась не только сила, но и какая-то внутренняя грусть. Я снова доверилась ощущениям хозяйки этого тела, которому он всегда казался одним из немногих людей в этом проклятом поместье, к кому можно было испытывать хоть малейшую толику доверия. Но что ему нужно от меня посреди ночи? Неужели он еще один винтик в этой сложной, смертельно опасной игре?

– Я сторожу ваш сон, госпожа, – проговорил Мишель, и в его голосе не было ни тени угрозы, ни даже намека на осуждение. Лишь тихая, какая-то почти скорбная печаль, заставившая меня насторожиться еще больше. – Но сон ваш беспокойный. Слишком беспокойный. Вижу, что собираетесь в дорогу. И, похоже, в долгую.

Сердце бешено заколотилось в груди в попытке проломить мне ребра. Но, всматриваясь в глаза Мишеля, я не увидела враждебности, лишь отблеск странного сочувствия, почти жалости, что еще больше сбивало меня с толку.

– Вы… вы не скажете никому? – прошептала я, цепляясь за слабую надежду, как утопающий за соломинку.

Мишель покачал головой, и это движение, такое простое, казалось сейчас спасительным знаком.

– Не скажу, госпожа. Не в моих правилах доносить. И остановить вас не смогу. Да и не стану. Знаю, что ваша жизнь здесь – не жизнь. Птица в золотой клетке все равно тоскует по вольному небу, по ветру свободы, – его слова вызвали улыбку. Конюх-романтик? Интересно. Невольно усмехнулась. Неужели это правда? Неужели в этом прогнившем лицемерном доме нашелся кто-то, кто искренне желает мне добра?

– Но куда вы направитесь одна в ночи? Это безумие, госпожа. Слишком опасно.

– Куда-нибудь подальше отсюда, – выпалила я, надеясь, что мой голос прозвучит достаточно уверенно, убедительно. Я решила, что сообщать конюху, как бы он хорошо ко мне ни относился, свой маршрут и конечную точку назначения совершенно не стоит.

Мишель кивнул, словно услышал именно то, что и ожидал. В его взгляде мелькнуло понимание, словно он знал, через что мне пришлось пройти.

– Чтобы убраться подальше отсюда, нужно скакать на лошади днем и ночью без остановки и отдыха. Одна вы не доберетесь, госпожа. Разбойников на дорогах сейчас больше, чем звезд на небе. И добротой они не отличаются.

Я опустила голову, признавая его правоту. Без чьей-либо помощи я пропаду. Это был не побег, а самоубийство. Но откуда мне ждать этой помощи? Откуда ей взяться в этом чужом мире?

– Не отчаивайтесь, госпожа, – тихо сказал Мишель, словно читая мои мысли как открытую книгу. – Я помогу вам.

И тут же, словно по мановению волшебной палочки, Мишель преобразился. Его движения стали четкими, выверенными, наполненными уверенностью. Он повел меня в конюшню, где в полумраке стояли сонные лошади, фыркающие и переступающие с ноги на ногу. Их запах, теплый и терпкий, немного успокоил меня.

– Берите лучшую, госпожа, – прошептал Мишель, указывая на стройную кобылу масти вороного крыла, чья шерсть лоснилась в тусклом свете. – Это Леди. Она выносливая, быстрая, с сердцем льва. Не подведет.