Я промолчала, опустив взгляд на свои руки, сжимающие край платка. Эти слова Марты затронули что-то глубоко внутри меня, что-то давно забытое, почти стершееся из памяти. Слабое эхо светлой надежды.

– А еще у нас речка есть, Змеевка называется, – продолжала Марта, в ее голосе звучала ностальгия. – В ней рыба водится, раки. Летом мы с Томми часто ходим туда купаться, загорать. Правда, в этом году река обмелела, дождей мало было. Надеемся, осень будет дождливой, а то совсем плохо будет с урожаем. Все поля пересохли, трава пожухла, как будто жизнь из земли ушла.

Она замолчала, погрузившись в свои мысли, ее взгляд потух, словно солнце скрылось за облаками. Я чувствовала ее беспокойство за урожай, за будущее своей семьи, за благополучие всего городка. Это была тяжелая жизнь, крестьянская жизнь, полная забот и лишений, но в ней была своя непоколебимая красота, своя простая и понятная гармония.

– Жизнь у нас простая, Аэлита, – снова заговорила Марта, ее голос снова обрел твердость, – но своя. Земля кормит, солнце греет, дети растут. Что еще нужно для счастья? Конечно, бывает трудно. Конечно, бывают неудачи. Кто от них застрахован? Но мы не унываем. Работаем, стараемся, верим в лучшее. Пока есть надежда, есть и жизнь.

– А что вы выращиваете? – спросила я, стараясь поддержать разговор, отвлечь ее от грустных мыслей. Мне нужно было узнать больше об этой жизни, в которую я пыталась влиться.

– Да всего понемногу, – ответила Марта, ее глаза снова засветились. – Пшеницу, рожь, ячмень. Овощи всякие: капусту, морковь, свеклу. Фрукты у нас в саду растут: яблоки, груши, сливы. Куры несутся, корова молоко дает. С голоду не помрем, это точно. Главное – руки не опускать.

Она засмеялась заразительно и искренне, и я невольно улыбнулась вместе с ней, чувствуя, как напряжение медленно покидает меня. Ее оптимизм был словно глоток свежего воздуха в этом затхлом мире, в который я неожиданно попала.

– А какие нравы в Гринвуде? – спросила я, стараясь собрать как можно больше информации о месте, куда я направлялась. Мне нужно было знать, чего ожидать, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений.

– Нравы… Ну, как я уже говорила, люди простые, – ответила Марта. – Честность, порядочность, трудолюбие – это у нас в почете. Воровство, пьянство, разврат – это не приветствуется. Все друг за другом следят, все друг друга воспитывают. Иногда, конечно, бывает слишком навязчиво, как будто все знают о тебе больше, чем ты сам, но в целом это хорошо. Не дают людям совсем опуститься, не дают забыть, что такое хорошо и что такое плохо.

– А как относятся к приезжим? – спросила я, стараясь скрыть свое волнение. Это был самый важный вопрос, от ответа на который зависела моя дальнейшая судьба.

Марта на мгновение задумалась, ее взгляд стал серьезным и оценивающим.

– К приезжим… По-разному бывает, – ответила она. – Если человек хороший, если работает честно, если уважает наши традиции, то его принимают как своего, как родного. А если человек хитрый, ленивый, если пытается нас обмануть, то его быстро вычисляют и выгоняют вон. У нас народ хоть и простой, но не дурак. Видят людей насквозь.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мне нужно было быть предельно осторожной. Нельзя было выдавать себя ни единым словом, ни единым жестом. Нужно было притвориться обычной вдовой, ищущей работу, и сыграть эту роль до конца.

– В общем, Аэлита, – сказала Марта, улыбаясь и похлопывая меня по руке, – не бойся, не пропадешь. У нас в Гринвуде всегда найдется место для хорошего человека. Главное – не ленись и не делай зла. А остальное приложится.

Я кивнула, стараясь запомнить каждое ее слово, каждый нюанс ее рассказа. Мне нужно было выжить в этом новом мире, и единственный способ сделать это – стать его частью.

Три дня. Три дня тряски в телеге, от которой болело все тело, каждый сустав, каждая косточка. Три дня однообразного пейзажа, в котором лишь оттенки зеленого и золотого сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Три дня постоянного страха, липкого и холодного, обвившегося вокруг моего сердца. Он давил, душил, заставлял вздрагивать от каждого шороха. И вот, наконец, впереди замаячили первые признаки цивилизации. Сначала тонкие нити дыма, поднимающиеся к небу, потом крыши домов, словно пробивающиеся сквозь землю грибы, и, наконец, острые шпили каменных зданий, вонзающиеся в небесную синеву. Гринвуд. Мое пристанище. Моя надежда на новую жизнь.

Но до этих спасительных стен еще нужно было добраться. Узкая дорога, пролегавшая сквозь лес, словно темный туннель, внезапно оказалась перегорожена. Двое стражников в помятых кожаных доспехах стояли, словно каменные изваяния, их копья сверкали в лучах, словно вспышки молний. Солнце слепило глаза, и я невольно втянула голову в плечи, пытаясь спрятаться за широкой спиной Марты, потуже завязывая шаль на голове.

Сердце бешено колотилось, отбивая панический ритм. Казалось, оно сейчас вырвется из груди и выдаст меня с головой.