Я фыркаю, а потом начинаю сначала тихо, а затем всё громче смеяться. Это настоящий, искренний смех, который идет из глубины живота, от которого на глазах выступают слезы. Я откидываюсь на спинку кресла и смеюсь так, как не смеялась, кажется, целую вечность.

Дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает моя помощница Лера. Она замирает на пороге, округлив глаза. Для нее я Снежная Королева, человек, у которого вместо нервов оптоволокно. Она никогда не видела, чтобы я вот так, запрокинув голову, хохотала над экраном телефона.

- Ника Александровна... всё в порядке? - осторожно спрашивает она.

- Да, Лера. Всё просто отлично, - я смахиваю слезинку в уголке глаза, пытаясь вернуть лицу привычное строгое выражение, но губы всё равно предательски растягиваются в улыбке. - Оставь документы на столе, я посмотрю.

Когда за ней закрывается дверь, я смотрю в окно на залитую весенним солнцем Москву и улыбка медленно сползает с моего лица.

Я вспоминаю, как всё это было.

Мы познакомились на профильной выставке. Я тогда только-только начинала свой путь, была дерзкой, амбициозной и абсолютно бесстрашной. Антон стоял у стенда конкурентов, слушал мою презентацию, а потом подошел и разнес мою концепцию в пух и прах. Жестко, аргументированно, с этой своей фирменной полуулыбкой. Любая другая девочка разрыдалась бы или убежала, а я шагнула к нему вплотную и ответила так едко, что у него брови поползли на лоб.

Через час мы пили дрянной кофе из пластиковых стаканчиков на улице, курили одну сигарету на двоих и спорили так, что летели искры.

С ним не было никаких рамок. Не было необходимости казаться лучше, правильнее, удобнее. Это было чувство абсолютной свободы. Мы были искренними и настоящими.

А потом он испугался этого полета и легкости и сбросил меня вниз.

Я закрываю глаза, чувствуя ноющую боль в груди. Я сравниваю то, что у меня было тогда, с тем, что есть сейчас. С Димой у меня нет полета. У меня есть прочный бетонный пол, толстые стены и бронированная крыша, которая защищает от любых жизненных бурь. Я в полной безопасности, но мне нечем дышать. Я променяла небо на бункер.

Вечером я возвращаюсь домой.

Квартира встречает меня идеальным порядком и запахом ужина, который приготовила приходящая домработница. Дима сидит в гостиной, просматривая документы. На нем мягкий домашний джемпер, он выглядит спокойным и расслабленным.

Я целую его в щеку, иду мыть руки, сажусь за стол. Мы ужинаем, обсуждая какие-то бытовые мелочи. Курс валют, планы на выходные, новый костюм, который он заказал у портного. Я поддерживаю беседу на автопилоте, но каждая моя клетка напряжена до предела. В кармане домашних брюк лежит телефон.

Антон ничего не писал с обеда, но я знаю, что вечером он обязательно пришлет хотя бы одно слово. Этот тайный ритуал уже стал уже обыденностью.

После ужина мы переходим на диван. Дима включает какой-то документальный фильм на огромном экране. Я сижу рядом, поджав под себя ноги, а телефон лежит на подлокотнике дивана, прямо между нами.

- У тебя опять круги под глазами, Ника, - Дима протягивает руку и проводит большим пальцем по моей скуле. - Ты плохо спишь.

- На работе много стресса, - привычно отзываюсь я.

- Мы об этом уже говорили. Ты загоняешь себя. Мне не нужна жена, падающая в обморок от истощения.

Я не отвечаю. Смотрю на экран телевизора, не понимая ни слова из того, что говорит диктор. Мое внимание приковано к черному прямоугольнику на подлокотнике.

Внезапно телефон издает короткий вибросигнал. Экран вспыхивает, освещая кусок дивана светом. Текст сообщения скрыт настройками приватности, видно только имя отправителя, но я успеваю перехватить телефон за долю секунды до того, как Дима повернет голову.

- Кто там тебе пишет в десять вечера? - спокойно, без раздражения спрашивает муж.

- Из офиса, - вру я, даже не моргнув. - Лера забыла скинуть макеты в типографию, спрашивает доступы к облаку.

Я быстро смахиваю уведомление, не открывая чат. Батарея мигает красным индикатором - 10%.

- Тебе нужно отучать сотрудников дергать тебя по ночам, Ника. Это вопрос личных границ и дисциплины, - Дима вздыхает. - Дай сюда.

Я замираю, чувствуя как кровь отливает от лица.

- Что?

- Телефон. Дай его мне, - он протягивает руку раскрытой ладонью вверх. - У тебя садится батарея. Я поставлю его на зарядку на консоль, а ты посмотришь со мной фильм и отдохнешь. Никаких рабочих чатов до утра.

Это приказ, замаскированный под заботу. Я не могу отказаться, не вызвав подозрений, ведь отказ будет означать, что мне есть что скрывать.

- Ника? - Дима чуть приподнимает брови. Его глаза застывают на моем лице и в них просыпается внимательный интерес.

Я заставляю свои пальцы разжаться и медленно кладу телефон на его широкую ладонь.