Она резко обернулась, почувствовав на себе тяжелый, расплавленный взгляд. Перед ней, вырастая из самого песка, стоял хозяин этого места. Ифрит. Гигантский монстр, сотканный из ярости пустыни и вековой боли. Его глаза горели, как два умирающих солнца, а из раскаленной пасти вырвался низкий, рокочущий голос, который заставил содрогнуться камни под ногами:

— Ты пришла на наш зов, хозяйка. Освободи нас! Мы не можем больше ждать!

— Ты… Ты приходил к деревне! — Фиона посмотрела на то место, где ранее торчало копье. Бок монстра был цел.

— Да. Я благодарен тебе, хозяйка. Выслушай меня…Когда-то эти пески были местом покоя и гармонии. Балансом мироздания. Мы существовали с людьми мирно. Мы добывали себе пропитание, не заходя на территории вампиров и людей. Но ткань нашего мироздания ослабла и сила извне пытается проникнуть в наш мир. Так и появился этот разлом. Сначала из щели едва сочился алый дымок, почти невидимый. Но потом он становился все гуще и плотнее. Мои собратья и сестры, которые попадали в это облако, выли от боли и теряли рассудок. Дымка полностью завладевает нашим сознанием, превращая в обезумевших марионеток. Мы нападаем друг на друга. Мы вынуждены сражаться со своими собратьями. Помоги, хозяйка!

— Почему вы называете меня хозяйкой? — не то чтобы после услышанного Фиону это беспокоило, но определенно стоило прояснить этот момент.

— Потому что ты понимаешь нас. Потому что ты чувствуешь нас. Потому что мы признали тебя. Такова воля богов Эклипса.

— Не понимаю о чем вы, но допустим. Вы страдаете, это понятно, но зачем вы приходите и нападаете на города, деревни и оазисы?

— Мы знаем, что поможет лишь правитель Сейтара. Но он не слышит нас. Не понимает. Он истребляет нас! — Ифрит возмущался все больше и больше. — Мы просим защиты, а получаем смерть!

— Это несправедливо. Но почему вы решили, что правитель земель вам может помочь, чем?

— У него есть сила. Сила дарованная богами. Хозяйка. Прошу. Помоги нам!

Фиона задумалась, погрузившись в свои мысли. Перед ней стоял выбор, от которого зависели чужие жизни, и плевать, что они монстры! Но цена была высока. Чтобы помочь монстрам, этим отверженным, испуганным существам, ей нужно было убедить Кассия. А чтобы убедить его, она должна была доказать, что понимает их, чувствует их боль и отчаяние. Только так он мог ей поверить. Опять же, как ему это доказать?

Но вернуться к Кассию… одна эта мысль вызывала дрожь. Фиона не слишком хорошо его знала, но заметила, что этот вампир был жутким собственником. Он потребует плату, и, вероятно, этой платой станет она сама. Ночь с ним — вот его условие, она была в этом уверена почти на все сто процентов. Мысль о близости с ним, вызывала в ней волну отвращения. Он бесспорно был красив, но для Фионы главным аспектом в отношениях была душевная близость. А ему она явно была не знакома. Да и это было бы предательством по отношению к самой себе, к своим чувствам и принципам. Тем более он постоянно скачет по женщинам, вон, у него их целый гарем!

Она взвешивала на невидимых весах свою гордость и чужое спасение. На одной чаше — её собственное достоинство, её право сказать «нет». На другой — судьба тех, кто не мог защитить себя сам.

И чем дольше она думала, тем яснее становился ответ. Она видела перед глазами их испуганные, полные надежды глаза. Она не могла просто отвернуться и сделать вид, что это её не касается. Если её унижение — это цена их свободы, разве она имеет право отказаться?

С тяжёлым вздохом Фиона приняла решение. Да, это будет омерзительно. Да, возможно, она будет ненавидеть себя за это. Но оставить монстров на произвол судьбы было бы ещё хуже. Она не сможет жить, зная, что могла помочь, но испугалась и выбрала себя. Да и не такие уж они монстры. Она лично знала людей, которых можно было назвать чудовищами куда больше, чем тех созданий, которые сейчас окружали её.

Собрав всю свою волю в кулак, она решила. Она поможет монстрам. Несмотря ни на что.

— Я помогу вам! Сделаю все, что в моих силах, — увидев этот решительный огонь в ее глазах, Ифрит склонил голову в поклоне.

— Я провожу тебя, хозяйка. — Ифрит пополз вперед сквозь дымку, чтобы вывести девушку.

Багровое марево, сочащееся из зияющей раны в земле, было ядом для самого рассудка. И в этом алом аду, где выли обезумевшие твари, хрупкая фигурка Фионы была подобна огоньку свечи на штормовом ветру. Монстры, отравленные алым туманом, заметили её. Десятки глаз, горящих безумным огнем, впились в неё, и земля содрогнулась от визгов, топота и скрежета хитина.

— Беги! Беги Хозяйка, я задержу их! — Его рёв, глубокий и яростный, расколол воздух, заставив тварей на мгновение отшатнуться. Он встал живым щитом между Фионой и обезумевшей ордой, даруя ей бесценные секунды.

Фиона сорвалась с места, не разбирая дороги, но краем глаза успела заметить, как две стремительные, похожие на гигантских скорпионов тени отделились от толпы и молниями метнулись за ней.