Резкая. Как будто с той стороны нажали на паузу. Рёв прекращается. Слышен тяжёлый хрип, пыхтенье, а потом — глухой стон. Что-то тяжкое с грохотом скатывается по лестничной клетке.

Тишина. На этот раз почти полная.

Я не могу пошевелиться. Стою, прижавшись к стене, и смотрю на дверь. Она всё ещё цела, но в верхней филёнке теперь видна трещина.

За дверью раздаются шаги. Твёрдые, неспешные. Шаги человека, полностью контролирующего ситуацию. Они приближаются к моей двери. Останавливаются.

Ледяная испарина покрывает спину. Он всё-таки здесь. Сейчас выломает…

Стук. Не громкий. Не агрессивный. Костяшками по дереву. Один раз.

Я молчу. Замираю.

— Всё. Ушёл, — слышу низкий, хрипловатый голос за дверью. В нём нет ни вопроса, ни сочувствия. Просто констатация факта.

Я не могу ответить. Горло сжато.

Слышу, как отходят от двери. Потом — звук открывающейся и закрывающейся соседней двери. Он ушёл. В свою квартиру.

Я медленно, как парализованная, сползаю по стене на пол. Дрожу. Малыш внутри начинает биться, протестуя против адреналина. Я глажу живот, шепчу что-то успокаивающее, больше для себя.

Проходит, наверное, полчаса. Я всё ещё сижу на полу. Потом поднимаюсь, подхожу к двери. Прикладываю ладонь к тому месту, где трещина. Дверь держится, но ясно — замок повреждён, петли на пределе. Завтра нужно будет вызывать мастера.

Ложусь обратно в постель. Не сплю до утра. Прислушиваюсь к каждому шороху.

Утром, едва светает, я решаюсь выйти. Нужно купить хлеб и подумать, как жить дальше.

Открываю дверь и вижу его.

Он сидит на верхней ступеньке лестничной площадки. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке и камуфляжных штанах. Волосы коротко стрижены. Он поднимает голову, я вижу лицо.

И едва сдерживаю вздох. Правая сторона от виска до подбородка — ландшафт из шрамов. Старых, белых, сросшихся неровно, будто кожу когда-то собрали из лоскутов. Один шрам тянется через губу, отчего её угол слегка приподнят в вечной полуусмешке.

— Дверь, — кивает он на мою. Голос тот же, что успокаивал ночью. — Чинить надо.

Я только киваю. Не могу оторвать глаз от его лица. Не от страха. От… понимания. Урок для нытиков, вроде меня. Этот человек видел боль. Настоящую, физическую, разрывающую плоть боль. И выжил.

— У меня есть инструменты, — продолжает он. — Если хотите. Недочёт строителей — не укрепили косяк. Сделаю надёжно.

Он не спрашивает, как я. Не спрашивает, почему я — беременная, здесь одна. Не спрашивает о пьяном дебошире. Он видит проблему — сломанную дверь. И предлагает решение.

Я снова киваю. Слов не находится.

— Алексей, — представляется он коротко.

— Инна.

— Знаю, — улыбается на моё удивление. Видимо, кто-то из соседей уже просветил. Или запомнил, когда я въезжала. Он смотрит на меня странным взглядом. Не любопытным, не оценивающим мужским, а аналитическим. Словно я — объект, состояние которого нужно зафиксировать: «Беременная женщина, в стрессе, дверь сломана».

Он проходит мимо меня в квартиру, не спрашивая разрешения. Я отступаю. Алексей несёт тяжёлый металлический ящик с инструментами. Присаживается на корточки у двери, начинает осмотр.

Я стою рядом, наблюдая, как он работает. Молча, сосредоточенно, без лишних движений. Большие руки с обветренной кожей и шрамами на костяшках обращаются с отвёрткой и молотком с пугающей, хирургической точностью. Он не «чинит». Он — укрепляет. Ставит новые, мощные петли. Вживляет в косяк дополнительные анкеры. Работает быстро, эффективно. Наводит на мысль.

— Вы… военный? — вопрос срывается с губ.

— Был, — коротко бросает он, не отрываясь от работы.

— Ранение?

— Да.

На этом разговор исчерпан. Он не хочет рассказывать. И я не спрашиваю.

Через час дверь стоит как скала. Он проверяет её, открывая и закрывая несколько раз. Движение стало плавным, тяжёлым. Теперь её не выломать ни одному пьянице.

— Спасибо, — благодарю задавая вопрос: — Сколько я вам должна?

Он смотрит на меня с удивлением. Его «полуусмешка» становится чуть заметнее.

— Ничего. Не за что. Соседи. Сочтёмся.

Он собирает инструменты. На пороге оборачивается.

— Если что — стучите. В стену. Я услышу.

И уходит.

Я закрываю новую, несокрушимую дверь. Поворачиваю ключ. Звук — глухой, надёжный.

Возвращаюсь к столу, к своим расчётам. В голове всё ещё туман, но теперь в нём появилась ясная точка по имени Алексей. Человек, не задающий вопросов. Не лезущий с жалостью. Не требующий благодарности. Он видит проблему и устраняет её.

Я впервые за время, что живу здесь, чувствую не страх, а осторожную, робкую уверенность. Если в мире «жопы» есть такие люди, значит, не всё потеряно. Значит, и я смогу починить свою жизнь.

Открываю ноутбук. Вдыхаю запах дерева и начинаю печатать. Формула ждёт. А я — больше не боюсь.

Глава 5